Книга Дежавю, страница 2 – Лора Кейли

— Ты что, не помнишь, как я её писал? – стоял я сегодня в кабинете старика Хендерсона, надеясь не помереть от сигарного дыма, которым он нас травил.

— Некролог, написанный двадцать лет назад, – затянулся он ещё раз, – дай-ка подумать. Конечно же, помню! – хлопнул он себя по лбу. – Я же помню всякую хрень! Иди работай, Керри, и не морочь мне голову!

И я пошёл… выискивать могильную плиту среди таких же однотипных плит. Мне казалось, я уже по третьему кругу обходил это кладбище, я даже увидел парочку призраков, или это были могильные статуи в свете моего фонаря… Зачем мне нужно было искать эту могилу, я не знал, но то, что было нужно, это точно.

Мой фонарь окончательно сдох. Я открыл отсек батареек и покрутил их. Блеклый луч загорелся опять, но тут же стал угасать и исчез на плите с именем какой-то пожилой дамы.

Отлично… Я посмотрел на промокшие ноги – вода в ботинках гуляла меж пальцев грязной холодной жижей. Я потряс ими, одним, вторым, но так и остался вымокшим и продрогшим насквозь. Проклятая осень с её дождями. Оглядев нехитрый пейзаж ещё раз, я увидел ворота, обрамлявшие выход из парка, там, за ними, объездная дорога, у которой я и оставил свою машину. Может, и не было той смерти? Пошёл я на выход. Мало ли что я помнил. Память вообще странная штука, как кривой пазл из обрывков прошлого, настоящего и мечтаний о будущем. Всё это сумбурное и вечно жужжащее собирается в один большой рой и строит в мозгу свои соты из пятиугольных воспоминаний. Никаких доказательств может и не быть, их вообще тебе не нужно, когда есть пресловутое «кажется». Кажется, я это уже где-то видел, кажется, он уже умер двадцать лет назад, кажется, я говорил сам с собой.

Не успел я дойти и до середины кладбища, как был ослеплён таким же фонарём, каким минут десять назад сам освещал все могилы.

— Что-то ищите? – прокричал через ливень человек в чёрном дождевике с какой-то палкой в руках.

«Проблем себе на голову», – подумал я.

— Могу чем-то помочь? – не унимался он и приподнял палку.

Палка оказалась лопатой, а человек – работником кладбища, могильщиком или как их там?

— Я ищу одну могилу! – прокричал я в ответ.

— Это я уже понял, – всадил он клинок в мокрую землю и продолжил копать.

— Правда? – удивился я, не торопясь подходить к этому типу. Человек на кладбище с лопатой в руках – не самый приятный парень.

— А здесь можно искать что-то другое? – ухмыльнулся он.

И правда, кроме мертвецов, ничего не найдёшь.

— Вы не знаете, где здесь могилы восемнадцатого года? – спросил я.

— Тут все вперемешку. А кто вам нужен?

— Питер Кларк.

Могильщик замолчал и посмотрел на меня.

— Сэр, – окликнул я его после затянувшейся паузы.

— Однофамилец, что ли? – посмотрел он на белый камень возле своих ног.

Я подошёл ближе.

Белый камень оказался свежим надгробием, а яма – могилой, возле которой он и собирался поставить его.

— «Питер Кларк, 1962–2038 гг», – прочитал я надпись, подсвеченную мне фонарём человека с лопатой.

— Ну что? – посмотрел он на меня через льющийся с капюшона дождь.

— Однофамильцы, – процедил я сквозь стучащие зубы, посмотрел за могилу и остолбенел.

Теперь я не чувствовал ничего – ни дождя, ни холода, ни страха перед этим незнакомцем, только шум оглушающим эхом проносился в ушах.

Как я мог это забыть, ведь на том самом фото из моего некролога я случайно захватил резной барельеф камня соседней могилы, на нём был изображён улетающий голубь, а крылья его будто разрывали плиту. Этот камень был выше и больше других, больше надгробия мистера Кларка. Как и тогда, барельеф стоял здесь и сейчас.