Книга Дежавю, страница 7 – Лора Кейли

— Она, я так понимаю, тоже мертва?

— Нет, ещё нет.

«Ну хоть кто-то в этой истории был жив», – подумал я.

— А вы не знаете, где она сейчас?

Сейчас он скажет, что уехала к себе, куда-нибудь в Стамбул или Марокко.

— Жена его живёт через два дома отсюда, – он показал на старый коттедж, укутанный лозой винограда.

Ну хоть с этим мне повезло. Я пошёл к указанному дому. В голове крутилось… Да чего только там не крутилось. Я остановился и ещё раз взглянул на свои распечатки.

Внизу некролога значилось «Керри Мильтон».

Может, это и правда я написал?

Нет, полнейший бред! Я не помнил никакого Селима и никакой пекарни, я не помнил ничего, что было связано с новым некрологом.

Белый дом с облупившейся штукатуркой покрывала густая лоза, она доползала до окон первого этажа, огибала их, переходя на высокий навес, на котором висели огромные гроздья – никто не снимал виноград. Может, и нет здесь никого… Только я потянулся к двери, как она распахнулась. Через густые ресницы карих глаз на меня смотрела старая женщина с огромной копной седых волос.

— Госпожа Селим?

— Мне не нужны пылесосы, – сказала она и попыталась закрыть дверь.

— Нет-нет, госпожа Селим, – придержал я дверь. – Я ничего не продаю.

— Сейчас все всё продают, – ворчала она.

— Мне нужно с вами поговорить, я из местной газеты.

Она прищурилась и опять высунулась из двери.

— Да-а, – протянула старушка.

— Скажите, ваш муж скончался двадцать лет назад?

— Да… – прищурилась она ещё сильнее, осматривая меня с головы до ног.

— Об этом писали в газете.

— Да? – удивилась женщина.

— Некролог выходил.

— О ком?

— О вашем муже.

Она удивлённо хлопала большими глазами.

— Здесь написано, – держал я перед ней отсканированную распечатку, – что он был владельцем небольшой семейной пекарни.

— Да, – пробежалась она глазами по серым листам. – Всё правильно, хорошо написали.

Она молча посмотрела на меня и сжала губы в морщинистый красный бант.

«Сейчас что-то скажет», – подумал я. Что-то, что прояснит весь этот кошмар.

— Он пёк отличные лепёшки, – наконец выдавила она из себя, – никто такие не пёк.

— Хорошо…

— Очень вкусные.

— Отлично!

— И раздавал их бедным.

— Добрейшей души человек!

— Хотя мы сами были бедны.

— Охотно верю, но, госпожа Селим, вы же понимаете, что обычным пекарям не пишут некрологов на первых страницах центральных газет.

— Но он был очень хорошим пекарем и хорошим человеком, мой муж – хороший человек, – возмутилась пожилая женщина.

— Я понимаю. А больше он ничем не занимался?

Она задумалась.

— Он вязал корзины.

— И всё?

— И жарил мясо, баранину.

— Понятно. И всё?

— И всё.

И всё, что мне удалось разузнать. Тот, кто подменил некролог, скорее всего, нашёл этого Селима в списке умерших в тот день и заменил его смертью смерть мистера Кларка.

Итак, у меня нет нужной газеты, нет доказательств, нет ни одного человека, кто не счёл бы меня сумасшедшим, есть лишь один бредовый день.

* * *

— А я тебе говорю, что этот парень умер двадцать лет назад, понимаешь! – тыкал я стаканом виски в бармена. – А три дня назад он умер опять!

Бармен с привычно равнодушным взглядом тряс свой шейкер и, открутив крышку, разлил коктейли по бокалам. Я сделал ещё глоток, потом ещё, и ещё, и осушил стакан.

— Я ведь не сошёл с ума, понимаешь, – крикнул я тому, чья профессия была всех понимать, – я помню эту могилу, я видел её, вот как тебя…