Книга Ловушка памяти, страница 17 – Лора Кейли

— Я думал, ты бросил, – сказал Крис, прикрывая ее рукой.

— Я тоже так думал. – Маркус закурил.

— Что-то не так? – спросил брат и тут же обругал себя. Сегодня все было не так. Все было не так последние несколько дней.

— Дом, – сказал Маркус, затянувшись и выпустив клуб дыма.

— Что? – не понял Крис.

— Крыша не чищена.

— И?..

— И парковка тоже.

— И что это значит?

Маркус докурил сигарету, причмокнул, прожег окурком ближайший сугроб и сел в машину.

— Он приехал недавно.

— С чего ты взял? – Кристофер застегивал ремень.

— Дом пустовал, в нем не жили.

— Хочешь сказать, он здесь не живет?

— Не живет, отъезжал… я не знаю. Но то, что приехал на днях, – это факт.

— Брось, Марк. – Кристофер завел машину. – Вдовец в опустевшем доме может и годами пыль не протирать.

— Мне нужно в участок.

— Что? Сейчас?

— Ты помнишь те записи?

— Какие?

— Что мы приобщили к делу.

— Улики по делу Бейтса?

— Именно.

— Тебе нужно выспаться, Маркус.

— Мне нужно в участок!

Кристофер ворчал, но все же поехал. Он понимал, что сейчас делает его брат, и старался ему не мешать. Когда из-за одной твоей ошибки рушится жизнь другого человека, это, может, и вызовет у тебя сожаление, но когда из-за тебя рушится твоя собственная жизнь, сожалеть уже становится не о чем; тебя переполняет безжалостность, и не к другим, а к самому себе.

Сейчас Маркус презирал самого себя больше, чем кого бы то ни было. Он даже смерть жены не переживал так сильно, потому как скорбеть значило жалеть себя, а себя Маркус сейчас ненавидел. В том старом деле, которое пылилось в архиве уже два года, не было никаких подвижек. У мужа Сильвии оказалось алиби – билет на поезд до другого города, прибытие в конференц-зал и отъезд обратно утром следующего дня. В доме его уже ждали полиция и психолог из отдела убийств. Ошеломленный Бейтс показывал билеты и разрядившийся телефон, по которому до него не могли дозвониться. В морг он поехал сразу. Опознание прошло без лишних истерик – истерики случились потом, когда он звонил в полицию и каждый день спрашивал, как продвигается дело. Потом Бейтс звонил капитану, а после – в вышестоящие органы, интересуясь, не уволили ли их всех. Маркус успокаивал его, как и каждого в подобной ситуации, говоря, что все под контролем и как только что-либо будет известно, они ему обязательно позвонят. Позвонили Бейтсу лишь через год – сказать, что дело закрыто за недостатком улик. Но все же улики были. Орудие преступления нашли там же, в кустах рядом с жертвой, только вот отпечатков на нем никаких уже не было, кроме неотчетливых «пальчиков» миссис Бейтс. Видимо, жертва перехватила молоток, прежде чем тот вознесся над ней, а преступник работал в перчатках. Может, была борьба. Вот и все, что стало известно.

Они заворачивали к участку.

Маркуса встретили потупленные взгляды и сочувствующие вздохи. Все молчали, и он молчал. Затем прошел в кабинет архива, где из кипы нераскрытых дел достал свой «приговор». Сквозь матовый прозрачный конверт на него смотрели фотографии Сильвии Бейтс; она лежала на заднем дворе своего дома вся в грязи и крови, вымокшая до нитки. Маркус достал диск и вставил его в плеер.

— Я принес тебе кофе. – В кабинет зашел Кристофер. Его брат не отрываясь смотрел в проясняющийся экран телевизора. – Как ты?