Книга Жатва, страница 38 – Лора Кейли

— Да, неработающая.

— И слава богу.

Наверх вела проржавевшая лестница, но оба они смотрели вдаль – туда, куда вёл туннель.

— Пойдём? – потащила его Эбигейл.

У неё болел бок и, казалось, треснуло ребро, но ничто так не заживляло раны, как любопытство, согревающее изнутри.

— Каких только психов не водится в таких местах, – сказал Даниэль и достал из рюкзака складной нож.

Здесь было прохладно, гораздо прохладнее, чем наверху, и хоть всё вокруг пахло сыростью и какой-то подвальной плесенью, им было легче дышать.

Они шли в темноте, освещая её фонарями, лучи от которых ходили по стенам, будто призраки пропавших людей.

В каких только жутких местах они до того не бывали, но под землёй в первый раз.

Эбигейл что-то пнула, это «что-то» загремело на весь туннель, отбиваясь металлическим эхом об отсыревшие стены. Дэнни направил фонарь.

— Смотри! – Она подошла ближе.

Под ногами – консервные банки, у стены – пустая тара для воды и сломанный перочинный нож.

— Значит, здесь были люди? – Она улыбнулась такой светлой улыбкой, какой улыбаются все, когда обретают надежду. – Они прятались здесь, Даниэль, здесь точно кто-то был…

— Или до сих пор есть, – пробормотал он.

— Надо идти! Мы найдём выход, он должен быть там.

Что-то глухое и сильное ударило наверху.

— Что это? – прислушалась Эби.

— Не пойму…

Звук повторился опять.

— Это гром.

— И ливень.

— Нас же тут не зальёт?

— Не должно…

После третьего удара загромыхала земля, и так сильно, что Эбигейл прижалась к стене. Всё тряслось и гремело, будто табун лошадей пробежался над головами.

— Что это?

— Не знаю, – прислушивался Дэнни.

Грохот не умолкал, ливень и гром нарастали с каждой секундой, земля всё так же тряслась.

— Это хорошо, что мы сюда провалились…

— Будто камни гремят наверху.

— Оползень, – наконец понял он.

— Опять?

Эбигейл на мгновение застыла и тут же побежала назад.

— Куда ты? Стой!

— Выход!

Она была права. Всё засыпало напрочь.

Даниэль прислушался к тишине.

Кажется, всё. Он вскарабкался по ржавой лестнице, потянулся к полузакрытому люку и не нашёл его.

— Люк унесло, – понял он, – здесь одна земля.

«В любом случае можно прорыть», – посветил он фонарём.

Эбигейл и не думала больше о том, она и сама не знала, зачем побежала назад. Страх смерти потому и силён, что, как нечто первобытное, он не даёт мыслить трезво, он сбивает сигналы в мозгу, блокируя всё. Ей не нужен был этот выход, она пойдёт только вперёд.

— Если впереди завал, придётся раскапывать, – сказал Даниэль, спускаясь, – лопатка походная у тебя?

— Нет там впереди никакого завала! – рассердилась она, понимая, что он может быть прав. Чёрт возьми, они будто в консервной банке. Если выхода нет впереди, им придётся вернуться обратно.

Даниэль сжимал в одной руке нож, в другой походный фонарь. Они шли, останавливаясь каждые пять минут, прислушивались к тишине туннеля, а после продолжали путь.

Он посмотрел на часы – от падения они встали, достал мобильный – тот мигал издыхающей батареей.

— Мы идём уже больше часа, – сказала Эбигейл.

— И пройдём ещё больше, если не упрёмся в тупик.

Он вспомнил об оставленной ими машине. Если кто-то её угонит, они даже не вернутся домой. До того он всегда оставлял её в кустах, в лесу, под мостами, в укромных местах, а теперь – посреди пустыни. Хотя кто её там угонит, если здесь нет никого, если только какой-то призрак, подумал он и даже успокоился этим. Видит бог, ничего он так не боялся, как потерять шанс вернуться домой. Тогда его отец окончательно спятит.