Книга Жатва, страница 36 – Лора Кейли

— Ты уже изрядно напился.

— Но не до того, чтобы видеть странных детей. Так ты больше не видел её, в смысле, ребёнка?

— Я приходил ещё раз к школе…

— Ты продолжал следить за ней? – хлопнул ладонью по столу Ник. – Перестань следить за детьми! – кричал он на него, уже не стесняясь.

— Я не следил! Она была точной копией моей жены, понимаешь?

— Даже слушать не стану! Нет-нет-нет! – закрыл он уши руками. – Лучше уж слышать голос жены, чем высматривать каких-то детей у школы.

— Я просто сказал, что мне показалось, – покосился на него Михаэль, уже пожалев, что открылся.

— Ты прав, пр-а-в, Михаэль, – протянул Николас, вспомнив, что этот парень всё же был его другом, а если друг сходит с ума… Что ж, значит, у тебя теперь есть сумасшедший друг.

— В мире много похожих людей, – сказал он наконец.

— Угу, – отвел глаза Линч.

— Угу, – поддакнул Николас другу и отпил противное пиво. – Кстати, ты же знаешь, что наши дети снова того…

— Чего того? – напрягся Михаэль.

— Опять укатили. Уехали под самое утро.

— Куда?!

* * *

— Итак, – Эбигейл смотрела в карту, – мы почти на месте. Южная долина, вот здесь. Видишь?

Они были в пути четверо суток, они спали на обочинах дорог, в лес было заходить опасно, а от придорожных мотелей остались лишь пустые стены с покосившимися вывесками на них. У Дэнни чесалось лицо, и никакой спрей от комаров ему не помогал – он смотрел на Эбигейл и не понимал, какого чёрта они её не кусали.

— Ты ешь слишком много сладкого, – сказала она, предугадав вопрос.

— Это место ещё хуже, чем то. – Он огляделся по сторонам. Здесь было жарко, немыслимо жарко, просто чёртова пустыня посреди выжженной солнцем травы.

После той катастрофы всё изменилось, и климат будто повернулся вспять. Город и правда напоминал пустыню, ничего в округе, только песок и пустота.

— Мы тут израсходуем все наши запасы воды, – ворчал он, крутя руль.

— Как ты думаешь, они пролетали здесь? – Эбигейл оглядывала местность.

— Пролетали – не пролетали. Они же сказали, что жизни нигде нет, а эти их облёты, – Даниэль изобразил кавычки, – не более чем фикция. Так, для отвода глаз, чтобы утешить тех, кто ещё ищет и ждёт.

— Мне очень жаль твоего отца, Дэнни, – она взяла его за руку.

Ему сейчас тоже было жаль своего отца, но каждый раз, когда Эбигейл вот так прикасалась к нему, единственное, о чём он жалел, так это об отсутствии смелости, чтобы сказать ей всё. Что эти экспедиции ему не сдались, что каждый раз он едет с ней не ради чьей-то там жизни, а ради того, чтобы быть вместе, рядом, что не было ещё в его жизни времени лучше, чем проведённого с ней: в палатке, под ветром и ливнем, в пикапе в песчаную бурю, закрывая её своей курткой от песка и дождя…

— Тормози, – приказала она.

Они остановили пикап ближе к центру, ближе к центру того, что когда-то считалось населённой местностью, городом, пересечением улиц и дорог. Если там, где они были пять дней назад, всё было на месте, все улицы и дома и даже светофоры торчали из серной пыли, то здесь же не было ничего, всё будто смело подчистую.

— Здесь точно был город? – спросил Даниэль.

— Ага, – вздохнула она, – был.

Они вышли из машины и, закинув рюкзаки за спину, пошли осматривать местность.

И если во всех других экскурсиях Эбигейл была преисполнена ожиданий, то эта началась с неуверенности ни в чём. Ей хотелось вернуться в пикап, приехать к отцу и сдаться. Сказать, что он был прав, что это все бесполезно, что жизни нигде больше нет. Но если её нет нигде, как же им тогда жить? Ведь отсутствие любого начала ведёт к началу конца. Ещё это палящее солнце просто не давало идти. Казалось, оно могло испепелить их до самых костей. Как же сложно было дышать. Дэнни сжал её руку крепче.