Книга Лондон – лучший город Америки, страница 21 – Лора Дейв

— Правильно для кого?

Хотя Бэррингер молчал, мне все равно хотелось ответа, что же правильно: жениться на Мерил или рассказать ей об Элизабет. Я не стала давить, понимая, что единственно верного ответа здесь нет. Правильно – это то, что хотят от тебя другие.

А также мне не терпелось узнать мнение Бэррингера, с кем Джошу будет лучше. Конечно, Бэррингер снова не ответит: решать такие вопросы – личное дело Джоша. Но у Бэррингера наверняка есть свои догадки, он же лучший друг Джоша. Он знает его лучше всех. Может быть, даже лучше, чем я. Бэррингер знает, что на самом деле нужно Джошу.

— У Элизабет свой собачий питомник, – нарушил молчание Бэррингер. – Она разводит таких огромных псин… ну, ты знаешь.

— Бэррингер, сдается мне, что я ничего не знаю, – медленно проговорила я, чувствуя, как тяжелеет в голове от текилы.

Как я выяснила позже, Джош и Элизабет познакомились как-то так.

Мерил уже переехала в Лос-Анджелес, Джош доучивался последний курс в Бостоне и несколько раз в месяц проходил практику в бесплатной клинике в Спрингфилде. В один из таких дней во время обеденного перерыва Джош заглянул на выставку собак. Элизабет тоже была там.

Джош как-то говорил мне, что отношения полностью зависят от того, как прошли первые пять минут знакомства. Они определяют все, дальше в корне ничего не меняется, добавляются только детали, однако по сути отношения остаются прежними. Ты c первых же мгновений встречи чувствуешь, любишь ли этого человека и как сильно. Если, к примеру, пара знакомится во время автокатастрофы (и кто-то кого-то спасает), то в дальнейшем они не выходят из ролей спасителя и жертвы. Или если с самого начала человек не вызывает у тебя доверия, то что бы он ни делал, ты всегда будешь замечать в нем только плохое.

— Что произошло в первые пять минут их знакомства? – спросила я Бэррингера.

— Время остановилось, – сказал он.

Когда мы наконец стали расходиться (что произошло намного позднее, чем бармен напомнил нам о закрытии), папа постучал по стакану и произнес короткую речь в честь Джоша. На этот раз обошлось без длинных слезливых историй. Отец пожелал ему обрести настоящее счастье. Джош стоял красный, казалось, он с трудом понимает, о чем ему говорят, но когда отец закончил речь, Джош встал и обнял его.

— За самый счастливый уик-энд в твоей жизни, – хрипло сказал отец, еле сдерживая слезы.

— О боже, давай уйдем отсюда поскорее, – попросила я Бэррингера.

Такси и «трезвый водитель» для остальных гостей были уже заказаны, я могла уходить с чистой совестью. Бэррингер кивнул, но отец опередил нас.

— Эмми! А как же ты? – спросил он улыбаясь, и все посмотрели в мою сторону. – Не хочешь поздравить Джоша?

Чувствуя на себе взгляд Бэррингера, я посмотрела на гостей – большей частью незнакомые лица. Некоторых я когда-то знала, но теперь все были чужими. Джош отвернулся. До того вечера я не знала, что у него есть тайная жизнь. Что еще он скрывал? И это мой брат, которого я знала, как облупленного. По крайней мере, мне так казалось.

Составляя речь в честь новобрачных, я прочитала несколько книг о происхождении и значении свадебных традиций. Я думала, что когда придет время поднимать тост за Джоша и Мерил, я вспомню все эти интересные подробности, однако в «Долине Хиткот» я не смогла произнести и слова. Я забыла все.