Книга Ночь, когда он исчез, страница 45 – Лора Дейв

После утраты родителей во мне происходят глубокие перемены. Словно ось, определявшая мой жизненный путь, – подобно лучу света или молитве, – исчезла безвозвратно. Я тщетно пытаюсь ее отыскать и уже теряю надежду.

Вспоминаю, как Сэм спросил про Джека. Мой ответ был четким и искренним: да, я намерена выйти за него замуж и всю жизнь дарить ему свою любовь. Но внутри меня словно образовалась пропасть, которую невозможно преодолеть, – душевная боль и горечь создают невидимый барьер, мешающий нам сблизиться по-настоящему.

Вглядываюсь в фотографию, рассматриваю луч света – нежный и прекрасный.

Джек, наверное, уже встал и идет в ресторан. Мне хочется позвонить ему, завершить вчерашний разговор. Но что ответить на его вопрос, как у меня дела? Он ждет честности. Сказать «все в порядке»? Или признаться, что я тоскую в одиночестве? Каждый раз, когда слышу голос Джека, меня охватывает страх потерять и его тоже.

Именно поэтому я не звоню. Просто отправляю фото, отключаю телефон и решаю действовать.

* * *

Обхожу участок. Вокруг неестественно тихо. Никого не видно. Мой путь пролегает мимо живописных клумб, утопающих в зелени цитрусовых садов, декоративного пруда с цветущими лилиями. Дорогу освещают фонари, закрепленные на причудливо изогнутых ветвях вековых дубов.

Единственным островком света в этом ночном царстве остается ресепшен. За стойкой бодрствует администратор. Мягкий полумрак просторной гостиной разбавлен уютным пламенем камина.

Стена над каминной полкой увешана фотографиями и газетными вырезками. В каждом отеле моего отца есть такой уголок истории, повествующий о том, что делает это место по-настоящему особенным.

Начинаю читать статьи, останавливаюсь на заметке из «Санта-Барбара Ньюс Пресс», рассказывающей о том, как отец приобрел «Ранчо» у местных фермеров. Эти трудолюбивые люди ежегодно собирали урожай, насчитывающий около полумиллиона лимонов и апельсинов. Отец же задумал создать здесь бутик-отель, пообещав при этом сохранить большую часть плодоносящих деревьев.

Мой взгляд скользит по стене, останавливается на старом фото: мне шесть лет, я восседаю на плечах у отца. Это был мой первый визит сюда, вскоре после того, как родители приняли решение расстаться. На фотографии нет мамы – возможно, она уже тогда предчувствовала грядущее. Да и отец, наверное, тоже понимал, что их брак обречен.

— Вы совсем не изменились, – раздается голос администратора.

— Простите?

Он кивает в сторону фотографии.

— Вы почти такая же, как в детстве.

— Правда?

Я удивленно смотрю на снимок, затем на мужчину. Он стоит позади меня, небрежно засунув руки в карманы.

— Знаете, ваш отец часто рассказывал мне о вас и ваших братьях. Он заходил сюда после ужина, и мы коротали время за игрой в карты.

— Во что именно? – интересуюсь я.

— В кункен. Иногда в покер, но только на сухарики.

Очень необычно и трогательно. В голове возникает картина: мой отец сидит посреди ночи, погруженный в игру.

— Как вас зовут? – спрашиваю я.

— Кармен.

— И давно вы здесь трудитесь?

— Да уж немало, – отвечает он, делая шаг ко мне. – С вашим отцом было одно удовольствие работать.

— Не часто услышишь подобные слова.

— Конечно, он был требовательным. Я своими глазами видел, как многих увольняли за халатное отношение к делу. Но он всегда заранее предупреждал о правилах и сам их неукоснительно соблюдал. Помню, как-то вечером мы играли в карты, и вдруг прорвало канализацию. Сантехник ехал долго, и ваш отец не стал ждать – сам пошел и все починил. Вернулся весь мокрый и вонючий, попросил другую рубашку, и мы закончили игру.