Книга Остров кукол, страница 29 – Джереми Бейтс

— Призрачная, — подсказал я.

— Именно, Зед!

— Ну, если только сможешь подтвердить это чем-то, кроме трещины в стекле или мимолетной флуктуации электромагнитных полей, дай мне знать, договорились? С меня пиво.

— Мне казалось, что человек, на собственном опыте переживший выход из телесной оболочки, мог бы быть более восприимчив к тому, что может ждать всех нас по ту сторону жизни.

— Фейерверк сгорающих нейронов, Пепс. Галлюцинация.

— Послушай, Зед. Допустим, что мы пока не нашли надежный способ убедиться в существовании призраков, но это вовсе не значит, что их нет!

— В таком случае откуда на них одежда? — усмехнулся я. — Если после смерти наша энергия переходит в какую-то иную форму, почему наша одежда, а именно изготовленная на фабрике продукция, переходит туда вместе с нами? Сам знаешь, призрак дворецкого в старом британском особняке. Откуда на нем шотландский килт и галстук-бабочка?

— Закрой глаза и представь, как ты выглядишь со стороны. Что сейчас на тебе?

— То самое, что ты сейчас видишь.

— То есть ты не голый?

— Прости, если разочаровал.

Я открыл глаза. Пеппер стоял с торжествующей улыбкой на лице.

— Видишь ли, Зед… — сказал он. — Когда ты представляешь себя, ты видишь себя одетым. То же касается и привидений. Если они сохраняют хоть какой-то контроль над той энергией, из которой состоят, вполне вероятно, что они предстанут нам такими, какими видели себя живыми, то бишь в одежде.

Я покачал головой.

— Все никак не врублюсь, Пепс, — сказал я. — На кой черт тебе так позарез нужно доказать, что привидения существуют?

— На кой? Потому что это докажет, что жизнь продолжается и по ту сторону смерти, Зед! Это знание способно перевернуть наши представления вообще обо всем. Это может стать настоящей революцией!

— Но ты же предполагаешь, что существование жизни за гробом — это хорошо?

— А как жизнь вечная может оказаться чем-то плохим?

Мне вдруг вспомнился мой недавний сон.

— А что если… если вечная жизнь означает вечные страдания? Ты и правда хочешь узнать, что тебя там ждет?

— Иначе говоря, ад?

— Называй как хочешь. Но… черт, отлично, почему бы и нет. Тебе хотелось бы доказать существование преисподней?

— Конечно, само собой, ведь если есть на свете преисподняя, значит, и рай тоже есть.

— Не обязательно, Пепс, сказал я. — Может быть, там только ад, и именно поэтому в смерти столько загадок, такая уж она непонятная. Может, ее и не полагается понимать или развенчивать. Вероятно, она потому так тщательно обернута тайнами, что лежащее по ту сторону настолько кошмарно, что мы не смогли бы спокойно проживать наши жизни, зная наверняка, что нас ждет потом?

— Черт тебя дери, Зед! — вспылил он. — Как ты вообще встаешь с кровати по утрам?

— Только потому, что жизнь такова, какая она есть. Нас либо ждет что-то после смерти, хорошее или плохое, либо там нет вообще ничего. Стоит ли зацикливаться и пытаться что-либо доказывать, если это ни черта не изменит? — Я от души врезал ему по спине. — На этой ноте, полной оптимизма, пойдем посмотрим, что может скрываться в этой лачуге.

2

Призраков внутри лачуги не оказалось. Зато уж кукол там было! Навскидку — сотня, а может, и больше, впихнутые в пространство размером со стандартную спальню. На какое-то время я потерялся в воспоминаниях о призах на ярмарке, свисающих со стен и потолка, — вот только эти не были милыми мягкими игрушками. Они были похожи на прочих, уже виденных нами кукол: выкинутые, вызывающие тоску, заплесневелые, с паутиной у приоткрытых губ и в глазницах. Но они все же были другими. У каждой голова и конечности на месте, а многие украшены ожерельями, браслетами и странными головными уборами ручной работы. В результате пред нами предстало несуразное зрелище, исполненное и жестокости, и любви.