Книга Катакомбы Парижа, страница 83 – Джереми Бейтс

— Фу! — крякнул я по окончании процесса — отчасти из отвращения, но по большей части все-таки из-за боли, отдававшейся в голове топотом стада слонов.

Я двинулся вперед, из-за темноты совершенно не разбирая, куда иду. Мне лишь хотелось выбраться из зловонной лужи под ногами.

Шаг, второй — и затем раздалось металлическое бряцанье, и в запястья мне впились кандалы.

Меня не только заковали, но еще и, словно собаку, посадили на цепь.

Немедленно дал знать о себе первобытный страх неволи, и я бессильно подергал руками. Кандалы врезались еще сильнее.

— Б…дь, — выдавил я.

Я огляделся по сторонам.

Чернота.

Я поморгал.

Чернота.

— Б…дь, — снова изрек я.

Но где же Даниэль? Где Роб? Паскаль? Неужто я один? Или же мои товарищи где-то здесь рядом?

— Даниэль?

Ответа нет.

— Роб?

Ответа нет.

— Бля…

Я подавил нарастающий внутри парализующий ужас и попытался здраво обдумать происходящее. Закрыл глаза, чтобы сосредоточиться — единственно из привычки, поскольку это ничего не изменило, мрак остался точно таким же, — и представил напавшее на меня существо. Поблескивающая в луче света белая кожа. Две свинячьи дырки вместо носа. Обнаженные в постоянном оскале зубы и десны на месте привычного рта.

Был ли этот… этот выродок настоящим? Или же кто-то попросту нацепил маску? Нарисованный Дьявол? Мои мысли неизменно возвращались к этому типу, однако не без причины. Он же позер — психически больной позер со склонностью к театральщине, которому доставляет кайф запугивать катафилов. Так что не таким уж и преувеличением было бы допустить, что он сменил эсэсовскую форму на маску для Хэллоуина, по очереди вырубил нас и посадил на цепь.

Возможно, и так. Вот только видел я отнюдь не маску.

В этом я практически не сомневался. Пускай рожа эта и стояла у меня перед глазами лишь какое-то мгновение, мгновение это выдалось напряженным, и рассудок мой был кристально ясным, восприятие острым как никогда.

И еще эта тошнотворная вонь. Столь отвратительный запах встречался мне в жизни лишь раз, когда я еще пацаном обнаружил позади гаража, пользовались которым в семье нечасто, нашего кота, который пришел туда умирать. Труп животного уже почти наполовину сожрали копошащиеся белые опарыши. Ладно, еще можно было допустить, что Нарисованный Дьявол сменил маскарадный костюм, но что он еще и запах изменил — это уж вовсе отдавало абсурдом.

Отсюда напрашивался вывод, что нападавший и вправду был страшно изуродован. Но кто его так обезобразил и за что? Что ему надо от нас? И как ему удалось ко мне подкрасться? Не мог же он видеть меня и Даниэль в кромешной темноте.

Более того, это был не «он», но «они». По меньшей мере двое — один позади нас, в «кошачьем лазе», а другой впереди…

И вдруг где-то поблизости раздался всхлип.

Девушка поняла, что кто-то — или что-то — разделяет с ней эту непроглядную тьму. Метрах в трех от нее — или в шести, точно определить не представлялось возможным — послышалась возня. Затем раздался стон.

Уилл.

Однако она не стала его окликать. Все тело у нее ныло от боли, горло саднило. Да и что толку от разговоров. Он такой же узник, как и она. Как Роб или Паскаль, если они тоже находятся где-то здесь. Никого-то из них он освободить не сможет. И вообще ничего поделать не сможет.