Книга Катакомбы Парижа, страница 55 – Джереми Бейтс

Когда же мое внимание вновь обратилось на товарищей, в центре стола покоился пакетик на струне, наполненный зеленовато-коричневыми шишками, а Даниэль скручивала огромный косяк.

Я настороженно нахмурился. После трагического происшествия на Лейк-Плэсиде траву я курил лишь дважды, и оба раза меня охватывали приступы паранойи и тревоги.

Даниэль сваяла безупречный тугой конус, лизнула полоску клея, а затем взорвала самокрутку. Затянувшись пару раз, она передала ее Паскалю. После него косяк перешел к Робу, а потом и ко мне. Я сделал лишь одну затяжку, да и то набрал дым в рот, не вдыхая в легкие.

Косяк совершил еще три круга, и затем девушка затушила его о землю. Лица у всех, кроме меня, осоловели, веки потяжелели.

Паскаль закурил сигарету, я тоже.

— Класс, — произнес Роб. На губах его играла мечтательная улыбка. — Косячок в катакомбах. Полный отпад.

— Я знаю одну смешную историю, — объявила Даниэль и выпрямилась на сиденье — как она, похоже, всегда поступала, рассказывая что-нибудь. Глаза у нее хоть и помутнели, но все равно блестели живостью. — Несколько лет назад мы с Паскалем, когда еще только начинали исследовать катакомбы, находились в этой самой комнате. Мы курили травку, оттягивались, и тут заявились пятеро других катафилов. И все бухие. А один так нажрался, что уже не мог идти дальше с остальными. Прямо на полу и отключился, и его дружки слиняли без него. Он храпел так громко, что стены дрожали. Ну, мы с Паскалем решили, что бросать его нельзя, и стали ждать, пока он проснется. А потом оказалось, что он и сам прекрасно знает катакомбы и может выбраться.

В воздухе повисло выжидательное молчание.

— И это все? — не выдержал Роб. — И что же, бля, здесь смешного?

— Ну… — Девушка поджала губы, словно бы вновь прокручивая в голове историю. Затем пожала плечами. — Может, она и не должна быть смешной.

— Не-не-не, ты сказала, что она смешная!

— Ой, заткнись, Ростбиф.

Канадец беспомощно вскинул руки:

— Я всего лишь сказал, что в ней нет ничего смешного!

— Mon dieu!^[61] Да ты и святого из себя выведешь!

— Ловкаль, — сменил Роб собеседника и потянул пиво. — Может, у тебя припасено что-нибудь повеселее?

Паскаль почесал лоб, кивнул и затараторил на французском.

— По-английски, братан, — перебил его Роб. — Уилл же не понимает!

Француз нахмурился:

— Нас четверо. Трое говорят по-французски. С какой стати мы должны переходить на английский?

— Потому что четверо говорят по-английски!

Паскаль что-то пробурчал себе под нос — уж точно не учтивость.

— Да все нормально, — махнул я рукой. — Рассказывай на французском. Мне и так неплохо.

Паскаль, однако, смахнул свой стаканчик со стола, вскочил и, не обращая внимания на протестующие возгласы Роба и Даниэль, с оскорбленным видом отошел в сторону.

— Порой на него находит, — невозмутимо пояснила мне девушка.

— Может, кому-нибудь стоит привести его обратно? — предложил я.

— Да, Ростбиф, дуй за ним.

— Я? — снова возмутился канадец. — Почему я-то?

— Потому что именно из-за тебя он из себя и вышел.

— Брехня! Я только и сказал ему, чтоб он говорил по-английски.

— Опасно оставлять его одного, особенно накуренным.

— Я пойду, — заявил я, решительно втаптывая сигарету в землю.

— Да прекращай, он же от тебя сбежит, — бросил Роб, поднялся и вышел.