Книга Катакомбы Парижа, страница 146 – Джереми Бейтс

Несколько раз по электронной почте мне написала Бриджит. Думаю, она беспокоилась за меня, за мое психическое состояние, пускай напрямую этого и не высказывала. Я неизменно отвечал, хотя и кратко. Она даже спрашивала мой телефонный номер, хотела поговорить. Я сообщил, что еще не обзавелся американским номером — и это была сущая правда. И приобретать таковой я отнюдь не спешил.

Даниэль тоже писала — поначалу почти каждый день, потом несколько раз в неделю, а за последние два месяца сообщения от нес едва ли приходили вообще. Мне недоставало ее посланий, но в то же время я считал, что так оно, пожалуй, и к лучшему. Нас разделял целый океан, и нам обоим нужно было жить дальше.

От кого я действительно обрадовался весточке, так это от своего прежнего шефа. Однажды от него пришел е-мэйл с вопросом, когда ожидать моего возвращения на работу. Я принял это за шутку, поскольку лично мне представлялось весьма сомнительным, что издательство путеводителей изъявит желание продолжать работать с сотрудником, угодившим в заголовки газет по такому поводу. Однако шеф оказался предельно серьезен. Он заявил, что я могу вернуться, как только почувствую себя в состоянии работать. Пожалуй, удивляться мне все-таки не стоило как-никак он всегда был не только моим шефом. но и другом. И даже более того: когда я вернулся в нью-йоркскую редакцию, у меня возникло чувство, будто он ощущает себя отчасти виноватым за произошедшее в Париже, так как идея отправить меня во Францию принадлежала именно ему. Чушь, естественно, но таким уж он был человеком.

Я прикончил свой кофе, выкинул в урну стаканчик вместе с недоеденной картошкой фри и покинул «Макдоналдс». Стоял конец ноября, и на улице уже подмораживало. Калейдоскопом хлопьев валил снег, и все кругом — улицы и тротуары — покрылось ярко-белой простыней, на которой прохожие оставляли грязно-коричневые следы. Народ поголовно натянул шапки и капюшоны от холода, а кое-кто вооружился зонтиком.

Если хочешь оставаться неузнанным, манхэттенский Чайна-таун — самое подходящее место. Несмотря на мой рост в сто девяносто да белый цвет кожи, азиаты не узнавали меня, — а если и узнавали, не подавали виду. Вот в других частях города мне периодически приходилось слышать что-нибудь вроде «Привет, Крот!» или «Эй, Ходячий мертвец!».

Я двинулся в сторону своего дома, располагавшегося на складской улице, где даже в разгар зимы воняло рыбой. Поприветствовав Джимми, исполняющего функции одновременно портье и консьержа, я двинулся по лестнице на пятый этаж, однако едва лишь достигнув своей площадки, замер. У моей двери кто-то сидел, привалившись к ней спиной и подтянув колени к груди.

Еще один «фанат»? Помимо идиотов, обзывающих меня Кротом, существовала и другая категория, включающая как мужчин, так и женщин, — эти подходили ко мне и завязывали разговор. И неважно, где я находился — в парке, баре или ресторане, — они просто материализовывались рядом и принимались чесать языком. Большинству, подозреваю, всего лишь приходило в голову, что неплохо бы потрепаться со знаменитостью. Но некоторые, однако, оказывались местными катафилами и приглашали меня принять участие в походе по позаброшенным туннелям нью-йоркской подземки. Всем им я без обиняков давал понять, что хочу побыть один. Их ответная реакция разнилась от вежливых извинений до обиженных возмущений — как будто это я проявил бестактность, не желая лезть в чужие дела. Тем не менее все они в конечном итоге отвязывались от меня, и до сей поры ни один не появлялся у меня на пороге.