Онлайн книга «Катакомбы Парижа»
|
Она начала отсчет. Глава 67 Свет становился все ярче, из серого становясь желтоватым. Преследователи, однако, не издавали ни звука. Знают ли они, что загнали нас в ловушку? Опасаются ли засады? И где Даниэль? Удалось ли ей там внизу найти выход? Сам же я осознавал, что если буду колебаться и дальше, то уже ни за что не смогу последовать за ней. И тогда прошептал: — Катя, сделай глубокий вдох… — Нет! — Да! — Либо она отправится со мной, либо ей придется отпустить меня — выбор оставался исключительно за ней. — Раз, два… три! — Я набрал в легкие воздуха и нырнул, как прежде и Даниэль. Стоило воде сомкнуться у меня над головой, как мне тут же залило уши. И я напрочь утратил ориентацию в пространстве. Не мог отличить верх от низа, правой стороны от левой, и даже позабыл, в каком направлении необходимо двигаться. Вполне возможно, я запаниковал и ломанулся к поверхности — и ударился головой о свод, конечно же, — если бы не Катя. Она и не подумала меня отпускать. Ее тонкие ручки так и оставались на моей шее. Девчонка целиком мне доверилась, и подводить ее я не имел права. Я раскинул руки и, нащупав стены расщелины, принялся отталкиваться ногами. Уже через несколько метров я уткнулся в потолок. Он был затоплен, что подтверждало правильность выбранного мной направления. Стесненность в легких быстро возрастала — слишком быстро, — и вскоре я уже ощущал, что меня вот-вот разорвет изнутри. У меня мелькнула мысль развернуться назад… вот только к чему? К Золану и его шайке? Они же убьют меня. В этом можно было не сомневаться. Единственный вопрос заключался в том, как именно. Весьма вероятно, что медленно и мучительно, в качестве мести за смерть Ганса. А вот утонуть, с другой стороны, получится относительно безболезненно. Все эти киношные изображения пловцов, в панике и агонии бьющихся под водой, не соответствуют истине. Так ведут себя лишь те, кто еще не погрузился под воду (как, например, я минутой ранее), когда их тело в последнем отчаянном усилии пытается глотнуть воздуха. Сам же акт утопления гораздо чаще происходит быстрее, молчаливо и отнюдь не зрелищно. Без поступающего в мозг кислорода мое тело охватит паралич, я потеряю сознание. Наступит остановка дыхания, и я утону. Затем начнется стадия гипоксической судороги. Кожа моя посинеет, особенно на губах и под ногтями, а тело окоченеет. Наконец, сердце прекратит качать кровь, и наступит клиническая смерть. Во всяком случае, именно так произошло с Макс. Все это содержалось в заключении коронера. * * * Периферийным зрением я уже различал, как мимо меня проскальзывают фосфоресцирующие образы Макс и всех остальных погибших на Лейк-Плэсиде. И я их даже слышал — их призрачные голоса эхом гуляли у меня в голове, скорбно повествуя о всем том, чего им никогда уже не свершить. Карен никогда не выучится на стоматолога и не повстречает мистера Того-Самого. Брайан никогда не станет магистром бизнеса и не проявит себя в отцовской управляющей инвестиционной фирме на Уоллстрит. Джина не навестит старшую сестру в Италии. Томми не пересечет на мотоцикле Центральную Америку. Эдди не закончит реставрацию «Порше 911 Каррера» 1998 года выпуска, что он купил на полицейском аукционе, в то время как Джозеф, шестидесятитрехлетний бухгалтер на пенсии, круглый год проживавший на озере, уже никогда не поймает гигантского окуня, который прошлым летом оборвал ему леску и ускользнул и на которого, по словам его жены, он как раз и охотился в ночь своей гибели. Ну и Макс, конечно же, никогда не закончит Манхэттенскую музыкальную школу, никогда не сыграет в Карнеги-холле и никогда не осуществит свою мечту — стать виолончелисткой в Нью-Йоркском филармоническом оркестре… |