Книга Идеальная дочь, страница 8 – Федерико Аксат

— Боюсь, что так, – вздохнул Тим.

Он помолчал пару секунд.

— Есть еще кое-что, миссис Джонс. Я бы хотел, чтобы вы услышали это перед тем, как принять решение…

— Я уже приняла решение.

— Позвольте мне все равно сказать. Я точно знаю, что София не покончила с собой на том мосту. Потому что я сам видел ее в тот день.

Одной из причин, почему Камила любила приезжать к Эдуардо Ольги́не, было то, что старик никогда не спрашивал ее о работе. Казалось, он даже не знает, что она работала на телевидении. Или хорошо притворяется.

Камила была не Дженнифер Лопес и спокойно могла пройти по улице без того, чтобы на нее кидались люди. Конечно, ее узнавали и проявляли определенный интерес, но всегда в рамках приличий. В погожий день, надев солнечные очки, она могла оставаться незамеченной и наслаждаться анонимностью. В зависимости от того, где она находилась, к ней могли подойти максимум один-два раза за день. Такая доза славы ее не тяготила. Диалоги в основном были дружелюбные, она отвечала на пару вопросов (в последнее время – одних и тех же), и все.

«Почему вы уволились? Вы сейчас в отношениях? Собираетесь вернуться в „Бремя правды“?»

Неприятных эпизодов почти не случалось. Только однажды в ресторане к ней подошла какая-то женщина и спросила, правда ли, что у нее рак. Когда Камила отказалась отвечать, любезность женщины растаяла на глазах, и она начала буквально требовать ответа, аргументируя тем, что Камила публичная личность и телезрители имеют право знать. Разговор перешел в крики и взаимные обвинения, а Камила обнаружила, что совсем не умеет справляться с вторжением в свое личное пространство.

С Эдом можно было расслабиться. Для него Камила была еще одной соотечественницей, которая приезжала к нему в магазинчик за листьями падуба для мате и за соусом дульсе де лече. Эд жил в Штатах уже почти сорок лет. Из Аргентины он сбежал в двадцать пять и больше не возвращался. Непростые были времена, печально и задумчиво говорил он порой Камиле. «Ты-то была совсем крошкой, а вот старики твои точно все помнят».

Магазинчик «Вкус Аргентины» Камила нашла благодаря интернету. Внук Эда занимался поставками и писал в соцсети о новых поступлениях. Когда Камила решила переехать со своим псом на крошечный остров, то многого не предусмотрела, в частности – как она будет добывать аргентинские продукты, которые в Нью-Йорке помощница закупала для нее в специализированном магазине. Эд стал ее спасением.

Камила с удовольствием ездила за тридцать километров в Леланд, городок в округе Брунсвик, к западу от Уилмингтона. Завидев ее «мерседес» с откидным верхом, Эд расплывался в улыбке. Возможно, он точно так же радовался каждому приезжающему к нему аргентинцу, но Камиле нравилось думать, что у них с Эдом особая связь. «Добро пожаловать к черту на рога», – говорил он, раскрывая объятия.

Эд как-то признался Камиле, что не вернулся в Аргентину из-за страха, и она понимала его как никто.

— Камила, моя ты дорогая! – воскликнул старик на этот раз.

Он немного прихрамывал, но умудрился подпрыгнуть от радости.

— Как поживает мой любимый портеньо^[1]? – приветствовала его Камила на уже не безупречном испанском.

Шэрон, девушка, помогавшая Эду в магазине, уже привыкла к этим певучим диалогам, из которых понимала от силы пару слов.