Книга Идеальная дочь, страница 10 – Федерико Аксат

— Новая «Гавана». Семьдесят процентов какао. Дарю.

При виде печенья альфахорес Камила просияла.

— Должно быть, просто вкуснятина.

— Так и есть. А ты знаешь, что альфахорес теперь везде продаются?

— Не знала. Раньше за одной коробочкой надо было ездить на побережье, и стоили они целое состояние.

— Вот видишь? Старый Эд ерунды не скажет.

Они вернулись в магазин, и Шэрон отдала Камиле заказ; его должно было хватить на четыре-пять недель.

На прощание Камила и Эд обнялись. Старик сказал, что будет ждать ее снова, и поспешил обратно в подсобку, подволакивая левую ногу. Камила глядела на закрывшуюся за ним дверь со странным беспокойством.

Шэрон выжидающе смотрела на нее с другой стороны прилавка. Камила провела кредиткой по терминалу и, пока печатался чек, взглянула на стопку местных газет. Взяла верхнюю и положила перед собой на прилавок. В нижнем углу была фотография Софии Холмс и подпись: «Ангел или демон? Что узнала ее мать перед несчастным случаем?»

Несколько секунд Камила разглядывала фото. Потом подняла глаза. Шэрон не отрываясь смотрела на нее. Было ясно: девушка прекрасно знает, кто перед ней.

Камила всегда была совой. В студенчестве она обнаружила, что после полуночи начинает мыслить яснее. В это время, под уханье ночных птиц, шум крыльев летучих мышей и стрекотание сверчков всегда происходило что-то магическое. Еще в детстве, оставаясь с ночевкой у бабушки, Камила притворялась, что уснула, а сама вставала глубокой ночью и бродила по дому. В то время там жил рыжий кот по кличке Косо. Ласковый лентяй днем, по ночам он превращался в плутоватое существо, которое только и мечтало забраться на крышу и устроить потасовку с другими котами. После этих сражений он возвращался с закрученными усами и свалявшейся шерстью, а Камила ждала его в спальне с открытым окном. Иногда, если ночь была теплой, она пробиралась на задний двор и поджидала кота, сидя на пластиковом стуле с фонариком и печеньем. Когда Косо с полузакрытыми глазами, неверной походкой наконец возвращался домой, Камила провожала его до плетеной корзины и смотрела, как он засыпает, погружаясь в сновидения о новых баталиях на крышах.

На Королевском острове Камила вернулась к ночному режиму. Много лет она жила в квартире с круглосуточным наблюдением и новейшими системами безопасности и поначалу опасалась, не будет ли ей неуютно совсем одной. Алекс был уверен, что она не выдержит, и умолял подумать как следует, прежде чем полностью изолироваться от мира. Камила понимала, почему тревожится сын: он всю жизнь провел в бетонных джунглях и не представлял, как можно жить иначе. Но для нее это было точно возвращение к корням.

Вечером, после визита Тима Доэрти, Камила сидела за столом на террасе и читала газету из магазина Эда. Бобби, который крайне неохотно сопровождал ее в такие вечера, при каждом крике гагары поднимал голову и смотрел на хозяйку усталым и жалобным взглядом. «У тебя огромный дом со всеми удобствами. Может, объяснишь, зачем торчать на улице, где туча мошек?»

Когда Камила читала книгу, то крепила к страницам специальную лампочку на батарейках. Но для газеты пришлось включить верхний свет, и на него слетелась целая стая насекомых. Камила рассеянно от них отмахивалась.

Рядом на столе лежала папка, которую оставил ей Тим Доэрти. Камила не собиралась менять своего решения, но журналист просил ее – почти умолял – при возможности взглянуть на содержимое папки.