Книга Машина чудес, страница 73 – Наталья Николаевна Александрова

Доминиканец дон Игнасио хотел что-то возразить королю, но воздержался. Он знал, что каждое слово нужно говорить в подходящий момент.

И этот момент случился совсем скоро.

Король мучился головной болью, которая нападала на него весьма часто. Он сидел, бледный, с головой, обмотанной мокрой тканью, и раскачивался из стороны в сторону. Дон Игнасио пришёл по первому зову, возложил руки на лоб государя и прочёл «Отче Наш».

Прохладные руки монаха и его мерный, монотонный голос утихомирили боль. Король порозовел, выпил разбавленного вина и сел у окна, выходящего на море. Дон Игнасио знал, что в такие моменты король податлив на уговоры.

Он заговорил спокойно и убедительно:

— Ваше величество, вы знаете, что я умею говорить только правду. Ложь противна моему характеру.

— Знаю, знаю, святой отец… Знаю ваш правдивый характер.

— Также знаете вы, что злословие мне несвойственно.

— Да, конечно. К чему вы клоните, святой отец?

— Я подумал о странном механизме, который демонстрировал вам магистр Раймунд Луллий. А не является ли сей предмет дьявольским порождением?

— Свят, свят… – Король истово перекрестился. – Откуда у вас такие мысли, святой отец? Ведь механизм магистра Раймунда верно предсказал пол моего ребёнка.

— Это-то и плохо, ваше величество! Это-то и плохо!

Король удивился:

— Что же в этом плохого?

— Скажите, разве может христианин, верный заветам матери нашей Церкви, угадать пол нерождённого ребенка?

— Нет, не может.

Дон Игнасио поднял указательный палец.

— А механизм указал пол правильно. Не иначе, ему помог отец лжи, владыка тьмы.

Король недоверчиво покачал головой.

— Не знаю, святой отец… Может, он просто угадал.

Дон Игнасио злобно затряс головой.

— О, нет, ваше величество. Дозвольте сказать. Магистру Раймунду помогает в работе еретик-магометанин. Вы видели его в келье магистра.

— Видел, но мне говорили, что этот человек – образованный араб, который переводит для магистра арабские и византийские манускрипты, хранящие древние знания.

— Или древнюю ересь!

— Ересь? – Король вздрогнул, как будто ощутил среди южного лета дуновение зимы из окна. – Что вы хотите, святой отец? Чего вы добиваетесь?

— Я ничего не желаю для себя, ваше величество! Я хочу лишь одного – торжества матери нашей Церкви! Я – член великого доминиканского ордена, и все знают, что мы, доминиканцы, неустанные борцы с инакомыслием! Недаром наш орден называется доминиканским. Мы, доминиканцы, – по-латыни Domini canes, что переводится как Псы Господни, преданно охраняем веру и Церковь от всевозможных заблуждений, повсюду преследуем лжеучения и безжалостно искореняем.

В словах доминиканца королю послышалась скрытая угроза. Он посмотрел на дона Игнасио, и ему показалось, что тот скрипит зубами от злости. Конечно, он – король, властитель своего маленького королевства, но власть его – ничто перед властью Церкви. И если доминиканец объявит его еретиком, последствия могут быть самыми скверными.

— Чего вы хотите, святой отец? – повторил дон Хайме иным, чем первый раз, тоном.

— Я уже сказал вам, что ничего не требую лично для себя. Я лишь хочу, чтобы любая ересь была вырвана с корнем.

— Вы считаете, что магистр Раймунд – еретик? Но он добрый христианин.

Доминиканец вспомнил о влиятельной родне Раймунда Луллия, о его высоком авторитете в Риме, и решил, что на этот раз он обойдётся малым.