Книга Тени теней, страница 75 – Игорь Шанин

Моя пустая бессмысленная красота больше не красота.

— Это не ты, — говорю. — Это не можешь быть ты.

— Кто же, если не я?

От меня будто оторвали кусок, отобрали что-то ценное и невосполнимое. В груди огромная дыра, черная яма, и ничем ее теперь не заполнить.

— Разве это что-то меняет? — спрашивает Макс.

Он тянет узловатую руку к моему лицу, но я невольно отстраняюсь.

— Душа у меня все та же, — продолжает он. — Разве не душа самое главное? Разве так важно, в каком она теле?

— Это не ты, — твержу, чтобы убедить себя. — Мы в аду, ты знаешь? Это все ненастоящее.

— Тут все даже более настоящее, чем в мире живых, — тут же усмехается Багров. — Кроме твоих представлений о красивой чистой любви.

Это не Макс. Для него такие речи слишком сложные. Нельзя верить, ничему и никому нельзя верить.

— Ты ведь не будешь любить меня таким? Зачем нужна чужая душа, если она в немощном некрасивом теле?

— Я… Мой Макс, он… — пытаюсь подобрать слова, но все куда-то разлетелись. — Я просто хочу…

Отбросив трость, Макс берется руками за перила моста.

— Помнишь, что я говорил? — спрашивает. — Если мне суждено умереть на этом мосту…

Оцепеневшая и ничего не понимающая, я наблюдаю, как он неловко взбирается на перила, бормоча:

— Давай проверим еще раз. Теперь нам обоим все равно.

Не верю глазам, когда он медленно выпрямляется, осторожно удерживая баланс раскинутыми в стороны руками. Потертые туфли из искусственной бежевой кожи ступают по перилам. Сколько лет прошло с тех пор, когда мой Макс, сильный и молодой, бодро шагал по этому ограждению?

— Теперь тебе не будет жалко, если я упаду?

— Слезай, — говорю сдавленно. — Прекрати.

— Помоги мне слезть. Ты по-прежнему готова отдать жизнь за меня?

— Хватит!

— Ты хочешь, чтобы я упал?

— Я хочу, чтобы весь этот бред прекратился!

— Здесь никогда ничего не прекращается.

Пытаясь сделать очередной шаг, он промахивается ногой и, не издав ни звука, падает вниз. Прижимаю ладони ко рту, глядя распахнутыми глазами на опустевшие перила. Хочется убедить себя, что никакого старика тут никогда не было, но валяющаяся трость разве что не смеется надо мной.

Проходит несколько минут, прежде чем я нахожу силы окликнуть:

— Макс?

Никто не отзывается. Сглотнув слюну, подхожу ближе к злосчастным перилам и смотрю на реку.

Там, далеко, лежит тело старика лицом вниз на стеклянной воде, одна нога неестественно вывернута. Кровь неторопливо расползается из-под него по искрящемуся хрусталю и выглядит почти прекрасной. Молча смотрю на окровавленную рубашку и пытаюсь испытать печаль, но она упорно не приходит. Есть непонимание, страх, даже жалость, но ничего, похожего на скорбь.

— Это не он, — шепчу, пытаясь оправдать собственное равнодушие. — Это не он, это не он, это не он…

Сквозь мутную толщу стекла пробивается оранжевый свет. Что-то горящее поднимается с темного дна по всей длине реки, плавит застывшие волны. Состарившееся тело Максима Багрова постепенно утопает в растаявшей желеобразной массе, а там его поглощает жидкое пламя, поднимающееся снизу. Кровавые разводы плывут и растворяются в воде, пока она не становится огнем.

Я стою на старом мосту над настоящей рекой пламени, что выходит из берегов и поднимается все выше. Лица касается сухой жар, воздух обжигает легкие. Отпрянув, я спотыкаюсь о трость и падаю на спину так, что дыхание сбивается.