Книга Тени теней, страница 41 – Игорь Шанин

Глаза привыкают к темноте, и я различаю очертания стола и стопки учебников на нем. Как же я соскучилась по этой повседневности, пока утопала в черной грязи.

— Слишком мало информации, все только в общих чертах.

— И что там в общих чертах? — спрашиваю.

— Это что-то из ритуалов, которые проводят ведьмы и сатанисты.

— Разве ведьмы и сатанисты проводят одинаковые ритуалы?

Миша раздражается:

— Я полночи ковырялся в интернете не для того, чтобы ты перебивала меня тупыми вопросами.

В вопросе нет ничего тупого, но лучше придержать язык за зубами. Если этот замухрышка Сажин позволяет себе рявкать на меня, то новости у него действительно не очень приятные.

— Символы, которые я нашел, все направлены на связь с потусторонним миром, — постепенно успокаиваясь, продолжает Сажин. — Если учесть, что ритуалы были темные, то потусторонний мир в данном случае — это ад.

Перед глазами вырастают высокие фигуры в черных плащах, водящие хороводы в подвале старого музея. Потом в памяти всплывает недавний сон про черную землю и красное небо.

— А еще эта трава, — говорит Миша. — Ну, которая там везде разбросана. Она используется в сатанизме для ввода в транс, чтобы сознание проникло по ту сторону и смогло открыть проход изнутри.

— Какой еще проход?

— Проход в наш мир. Из ада.

В комнате так тихо, что я различаю, как стучит мое сердце, гулко и редко. Тук. Тук. Тук.

— Ты имеешь в виду, — говорю медленно, — что в музее кто-то пытался открыть вход в ад?

Миша невесело усмехается:

— Судя по тому, что теперь происходит, у них получилось.

Редкая березовая рощица на окраине города выглядит островком искусства в сером осеннем мире. Листва здесь особенно желтая, будто кто-то выкрутил яркость в настройках до максимума. Мы с Максом расстелили покрывало подальше от глаз и сидим теперь, прихлебывая горячий чай из термокружек. Небо пасмурное и печальное, но дождя не предвидится, поэтому душой овладело редкое ощущение умиротворения.

— Иногда тебе в голову приходят замечательные идеи, — говорю.

Он улыбается:

— Мои идеи всегда замечательные, просто тебе надо привыкнуть.

— К такому привыкать приятно.

Он отставляет кружку в сторону, чтобы погладить меня по щеке. Широкая ладонь теплая и шершавая, я доверчиво трусь об нее как кошка.

— А мне приятно смотреть, как ты отвлекаешься от всей этой ерунды.

Тут же невольно усмехаюсь:

— Тогда место ты выбрал не самое лучшее.

— Почему?

— Тут же до моста рукой подать. Смотри, если вот так наклониться и присмотреться, его даже видно немножко. Вон там, видишь дорогу? Она ведет к мосту, смотри…

— Ой, прекрати, а, — закатывает глаза. — Ты любую тему готова свести к мостам и всяким секретным материалам. Давай хотя бы выходной потратим на что-то более приятное.

— Ты же первый начал!

— Тсс!

Он прижимает палец к моим губам и валит меня на покрывало. Смеюсь:

— Мы весь чай разольем!

Не отрывая от меня взгляда, Багров забирает кружку и ставит в сторону.

— Так лучше?

Невольно закрываю глаза, когда его губы упираются в мои. Поцелуй влажный и горячий, а тесные объятия не оставляют шансов вырваться. Мне и не хочется. Руки заползают Максу под куртку, пальцы жадно ощупывают каждый сантиметр смуглой кожи: выступающие ключицы, крепкая грудь, пресс, талия. Во всем этом столько силы и красоты, что мало просто забрать себе. Хочется раствориться в Максиме, стать с ним одним целым, стать им. И даже тогда его будет мало.