Книга Тени теней, страница 32 – Игорь Шанин

— Туда посвети.

Там, за кучей грязного тряпья и сломанными вениками, в стену врезана низкая железная дверь. Прошедшие годы легли на поверхности грязным слоем ржавчины. Есть ручка, сделанная из приваренного стального прута, но нет скважины для ключа или петель для замка.

— Куда она может вести? — спрашивает Миша.

Я тяну за ручку, но дверь не поддается, только на ладони оседает ржавая пыль. Потом пробует Сажин, но с тем же успехом. Раскрасневшееся лицо блестит каплями пота в свете фонарика, глаза бегают по сторонам как у сумасшедшего.

— Наверное, слишком заржавела, — выдыхает. — Да и какая разница? Там чулан какой-нибудь, или этот, как его...

— Тише!

Наклоняюсь, чтобы прислониться ухом к железу. Внутри не тихо — мерный спокойный звук, похожий на ветер или дыхание, едва различим. Я опускаю глаза и различаю на полу, прямо под дверью, все те же руны и пентаграммы. Здесь они мельче, выложены плотной мозаикой. Кто-то долго сидел на коленях и рисовал эти узоры один за другим. Чуть дальше, почти скрытые темнотой — снова пучки травы, болотно-зеленые стебельки, плотно собранные вместе шелковыми нитками. Пока слух трепетно ловит чьи-то вдохи и выдохи за дверью, я воображаю фигуру в темном плаще: в одной руке горящая свеча, а в другой кисть из шерсти дохлой кошки, сплошь пропитанная черной краской.

А потом все перекрывает свистящий Мишин шепот:

— Он говорит, если откроем дверь, то узнаем, где были, когда пропали.

Я отстраняюсь от двери:

— Кто говорит?

Лицо у Сажина белое как тесто.

— Подожди тут, надо найти какую-нибудь железяку, — говорит. — Используем как рычаг. Подожди тут, да?

Он ныряет в темноту, и я наблюдаю за его силуэтом, слепо рыскающим по мусору руками. Шорохи, шаги, щелчки, постукивания заполняют все и заглушают звук за дверью. Заглушают так, что я уже не уверена, слышала ли его на самом деле. Сжимая в руке телефон, я направляю луч в темноту, туда, где шумит Сажин.

Надо привести подмогу. Что бы там ни было, за этой дверью, мы не будем открывать ее вдвоем. Надо привести других, сильных и уверенных. Как Макс Багров.

— Перестань, — говорю в сторону грохочущего Сажина. — Пошли домой, придем с кем-нибудь...

Тяжелая холодная ладонь ложится на мое плечо. Я медленно скашиваю глаза и различаю ее — длинные тонкие пальцы с острыми когтями, сотканные из черного дыма, кажутся бесплотными, но сжимают вполне ощутимо. В голове, в самой глубине мозга, что-то разбивается вдребезги, и я слышу собственный крик как будто с другого конца вселенной.

Сажин останавливает меня около лестницы, схватив за локоть. В руке у него ржавая кочерга, а в глазах бесконечное удивление.

— Ты чего?

— Там, — я оборачиваю в сторону двери, но не вижу ничего, кроме темноты. — Там, я видела...

Чудом не выпавший из пальцев телефон выпускает бледный луч, и тот мечется по исписанным стенам дрожащим солнечным зайчиком.

— Они стали сильнее около этой двери, — говорит Миша. — Ты видела их?

Чья-то тень вырастает в проеме люка, и я снова ору. Ору до тех пор, пока с лестницы не спускается худая фигура в бежевом пальто. Тогда крик перерастает в удивленное «Анжелика?» и обрывается.

Она выглядит растерянной и взъерошенной. Тощие пальцы сжимают зажженную зажигалку, а лицо с поднятыми бровями и приоткрытым ртом — иллюстрация к слову «удивление».