Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 87 – Виктор Громов

— Да.

Елизавета смотрела на него.

— Вы говорите об этом как о хозяйственном решении.

— Потому что для меня оно им и было.

— Мой отец всю жизнь жил под чужой фамилией, мать боялась произнести наше имя, мне запрещали искать собственный дом. Вы всё это знали — и всё равно называете случившееся хозяйственным решением?

Гавриил впервые повысил голос:

— Потому что дороги работали!

Тишина после крика стала почти физической. Он тяжело вдохнул. Продолжил уже тише:

— Они работали. Вы понимаете? Караваны шли. Зимние дома открывались. Сигналы передавались. Склады не ждали голоса исчезнувшего рода. Один человек мог принять решение, и утром оно исполнялось на другом конце Севера.

Варвара смотрела на него. Слова были знакомыми. Не буквально. По смыслу. Порядок.

Единый центр. Слишком много самостоятельных голосов мешают системе. Слабых удобнее включить в сильного, потому что сильный умеет управлять.

— Я уже слышала это, — сказала она.

Гавриил повернулся.

— От кого?

— От людей, которые считали, что малые дома слишком слабы, чтобы решать за себя.

— Волконские?

— Да.

Он усмехнулся.

— Не сравнивайте меня с ними.

— Почему?

— Они делали это ради власти.

— А вы?

— Ради порядка.

Варвара медленно кивнула.

— Конечно.

Его лицо изменилось.

— Вы считаете это одинаковым?

— Нет.

Гавриил явно не ожидал.

— Нет?

— Вы опаснее.

Михаил посмотрел на неё. Андрей тоже. Варвара продолжила:

— Человек, который отнимает чужие права ради денег, обычно понимает, что делает. Его можно поймать на выгоде. На собственности. На переводе денег. На личном интересе.

Она показала на старые книги.

— А вы ничего себе не взяли.

— Именно.

— Поэтому смогли сорок семь лет считать себя хорошим человеком.

Гавриил побледнел.

— Я и есть…

Он остановился. Варвара не закончила за него. Ей не хотелось превращать разговор в нравственную казнь. Слишком просто. Гавриил не был карикатурой.

Именно поэтому происходящее было важно.

— Вы действительно спасали Север, — сказала она.

Елизавета резко повернулась к ней. Михаил тоже. Варвара подняла руку.

— Тогда. В тот конкретный момент. Возможно, временное единое управление действительно было необходимо.

Гавриил смотрел внимательно.

— Но временная мера перестаёт быть спасением в тот момент, когда вы запрещаете людям когда-либо выйти из неё.

Он молчал.

— Вы не просто удержали систему в кризисе. Вы переписали историю так, чтобы кризис никогда нельзя было считать законченным.

— Потому что он начался бы снова. Я видел достаточно.

— Сорок семь лет назад. Люди могли не измениться, Гавриил Тарасович. Система — могла. Вы просто не дали ей такого шанса.

Варвара подошла к старой карте.

— Вместо того чтобы спросить, почему сеть равных домов сломалась и как её сделать устойчивее, вы решили, что сама равность была ошибкой.

— Потому что она была ошибкой.

— Тогда зачем подделывать письма Михаила?

Гавриил замер.

Варвара перевела взгляд на него.

— Если ваш порядок настолько разумен, зачем понадобилась ложь?

Андрей неожиданно сказал:

— Вот это я тоже хотел бы услышать.

Все посмотрели на него.

Он стоял, скрестив руки.

— Я не согласен с половиной того, что говорит княгиня Заречная.

— Сегодня вы особенно щедры, — заметила Варвара.

— Но если вы действительно считали единое управление необходимым, Гавриил Тарасович, почему не пришли ко мне?