Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 69 – Виктор Громов

— Завтра.

— Что завтра?

— Начнём не с вопроса, кто подделал письма.

Михаил недовольно свёл брови.

— А с какого?

Варвара посмотрела на серые линии.

— Кому понадобилось, чтобы именно сейчас вы перестали ими управлять.

За окнами северинского дома уже темнело. На карте белая башня Михаила продолжала гореть ярко. Но целая часть Севера больше ей не подчинялась. Вчера его собственный дом сомневался, достаточно ли полным было право главы. Сегодня люди оформили это сомнение на бумаге.

Утром выяснилось, что Белогорские оставили после себя ещё одну вещь, которой не существовало на современных картах. Собственный дом. Не крепость у Каменной седловины и не дорожную башню. Не зимнее убежище.

Дом. Варвара узнала об этом от человека, которого меньше всего ожидала увидеть в своём кабинете до завтрака. Гавриил Клеменьев стоял у стола с таким выражением лица, словно всю ночь решал, какая из двух неприятностей хуже: продолжать молчать или начать говорить.

В руках у него была тонкая книга в потрёпанном кожаном переплёте.

— Если вы собираетесь опять сообщить, что забыли упомянуть ещё одну семейную тайну, — сказала Варвара, — предлагаю сначала сесть.

Гавриил не улыбнулся.

— Я не забывал.

— Значит, намеренно не упоминали?

— Я не был уверен.

— Всё становится значительно лучше.

Михаил, стоявший у окна, повернулся. После вчерашнего решения старших узлов он официально оставался главой Северинов, но целая часть родовой сети больше не исполняла его распоряжения без коллегиального подтверждения. На внешности это почти не отразилось.

Именно слово «почти» Варвара теперь замечала слишком хорошо.

— Что за книга? — спросил он.

Гавриил положил её на стол.

— Записи моего отца.

Она посмотрела на Михаила внимательнее. Потом на Гавриила.

— Того самого Тараса Матвеевича, который помогал оформлять переход Белогорских линий?

— Да.

— И которого Аркадий Белогорский потом разыскивал ради старых документов?

— Да.

— И только сегодня вы решили, что его записи могут иметь отношение к происходящему?

Гавриил сжал губы.

— Я нашёл их ночью.

Кривцов, сидевший рядом с пачкой спорных писем Михаила, мгновенно протянул руку.

— Где?

— В старом архивном корпусе.

— В том самом, где вы недавно искали журнал переходных прав?

— Да.

— И почему не нашли тогда?

— Потому что смотрел не там.

Кривцов задумался.

— Принимается.

Варвара подняла брови.

— Так просто?

— Люди действительно иногда смотрят не там.

— От вас это звучит почти человеколюбиво.

— Не привыкайте.

Гавриил открыл книгу. Большинство страниц занимали обычные архивные заметки. Номера дел. Ссылки. Короткие записи о передаче документов.

Несколько фамилий. Но ближе к концу почерк менялся. Становился торопливее. На одной странице Тарас Клеменьев написал: «Крепость дороги не есть дом. Дом закрыт до живого возвращения голоса».

Варвара перечитала.

— Крепость дороги.

— Та, где мы были, — сказал Михаил.

Гавриил кивнул.

— Похоже.

— А что значит «дом закрыт»?

— Именно это я и не понимал.

Елизавета, до этого молча стоявшая у двери, подошла к столу. Её пригласили первой. Не как свидетельницу и не как «последнюю представительницу», а как человека, чьё имя стояло в записи. Она прочитала строку.

— Отец никогда не говорил о другом доме.

— Возможно, не знал, — сказал Гавриил.