Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 153 – Виктор Громов

Она открыла глаза в чужой жизни. Получила чужое имя. Чужой разорённый дом. Чужие обязательства. Потом постепенно перестала считать всё это чужим.

Но вопрос оставался. Почему? Почему Варвара Заречная? Почему именно тогда, когда дом находился на грани уничтожения? Почему родовая печать признала женщину с чужой памятью?

Почему старые Заречные системы реагировали на неё так, будто ждали не конкретного человека, а функцию? И почему Ростислав Волконский посмотрел на неё в конце Совета и сказал: «Вы всё ещё слишком современны для этого мира, княгиня».

Тогда она решила, что он заметил её способ мыслить. Слишком быстрые хозяйственные решения. Другую логику. Непривычный язык. Но что, если он говорил не образно?

Варвара перевернула страницу. На обороте была запись. Другой почерк. Более поздний. Но ненамного.

Кривцов сказал:

— Здесь ещё что-то.

Она прочитала. «Испытание проведено. Первый перенос признан неудачным». Варвара почувствовала, как пальцы сжимают бумагу. Первый. Не единственный.

Первый. Ниже стояло имя. Она заставила себя прочитать. Елена Сергеевна Воронова. Не княжна.

Не графиня и не Заречная. Никакого дома. Просто имя. Фамилия.

И отчество. Обычные. Настолько обычные, что Варваре стало трудно дышать. Елена Сергеевна Воронова. Она могла встретить женщину с таким именем в очереди.

В офисе. В поезде. В прежнем мире. Могла получить от неё письмо. Увидеть фамилию в списке клиентов.

Ничего в этом имени не принадлежало здешней родовой системе. Под ним стояло несколько коротких пометок. Часть стёрта. Часть закрыта старой судебной печатью на копии. И одна сохранилась полностью.

«Родовой отклик нестабилен. Голос принят, удержание не подтверждено». Варвара прочитала. Потом ещё раз. Неудачный перенос. Что значит неудачный?

Человек умер? Вернулся? Не смог остаться? Оказался не в том теле? Не был принят домом?

Стал причиной чего-то, что потом пытались скрыть? Внизу стояла подпись. Кривцов заметил раньше.

— Волконский.

Варвара опустила взгляд. Да. Старый герб волка. И подпись человека, имя которого ей ничего не говорило. Князь Матвей Романович Волконский, представитель дома.

Рядом — дата. Та же.

— Почему Волконские? — спросил Михаил.

Варвара подняла глаза. Он прочитал достаточно. Наверное, всю строку. Чужой мир. Первый перенос.

Имя. Волконский. Его лицо изменилось. Не недоверием и не удивлением даже.

Михаил слишком быстро складывал факты.

— Варвара.

Её взгляд задержался на нём.

— Что?

— Эта строка.

Он указал.

— «Из чужого мира».

Кривцов тоже смотрел на неё. Бажен ничего не говорил. У Варвары было несколько вариантов. Соврать. Сказать, что не понимает.

Отложить. Потребовать оригинал. Перевести разговор на Волконских. Всё это было бы разумно. Она вдруг очень устала быть разумной.

— Я знаю, что она может означать.

Михаил замер. Кривцов медленно закрыл книгу, в которой собирался что-то записывать. Вот за это Варвара была ему благодарна. Михаил спросил:

— Откуда?

Она посмотрела на документ.

Потом на него.

— Не сегодня.

С ответом не торопились.

— Хорошо.

Просто. Без требования. Без попытки получить ответ, на который он, возможно, имел право как человек, собирающийся связать с ней жизнь. И именно поэтому Варвара почти сказала. Остановилась.

Не из страха перед Михаилом. Из-за Кривцова. Бажена. Судебного вызова. Неизвестно, кто уже знает об этом документе.