Онлайн книга «Замок над морем»
|
Боюсь – и точка. — Я сама поговорю с Арьеном, – подвела итог Алаис. – Завтра ночью проводим ритуал и можем отправляться в путь. Даже если Луису станет плохо, он отлично отлежится на корабле. А детали можно обговорить и по дороге в Тавальен, все равно больше заняться будет нечем. — Это тебе-то? — Далан! – нахмурилась Алаис. Все взгляды скрестились на ней, и женщина пожала плечами. – Ладно, но не круглые же сутки я буду петь и играть? — А вы… – Эрико запнулся, не зная, как спросить. Умеете играть на музыкальных инструментах? Да все благородные умеют. И петь тоже, кто лучше, кто хуже, это обязательно, их Вальера в свое время со свету сживала, требуя, чтобы дети умели все, что должно тьерам. Но делать это так, чтобы тебя еще просили спеть? Алаис перевела взгляд на Далана. — Сам ляпнул, сам и выкручивайся. — Я могу принести гаролу? Алаис обвела взглядом Давертов и кивнула. — Ладно. Неси. Мальчишка подскочил и умчался в сторону дома. — Я достаточно неплохо играю и пою. – Алаис запустила пальцы в короткие пока еще волосы, взъерошила прическу. – И намеревалась использовать эти свои знания. — Это может помочь, – согласился Луис. – Отец всегда любил талантливых людей. — Надеюсь, до определенных пределов, – одними губами улыбнулась Алаис. – Я, видите ли, весьма не люблю религиозных деятелей. Луис спросил бы – почему, но Далан обернулся очень быстро. И в руки Алаис легла старая на вид, потрепанная жизнью гарола, богато украшенная ленточками, бисером, амулетиками и прочей пакостью, столь любимой женщинами. Благо под ней не видна была истинная стоимость роскошного инструмента. Пальцы Алаис легли на струны, легко пробежались, лаская туго натянутые жилы… О чем можно спеть людям из другого мира? О том, что одинаково для всех миров. О любви… — Виновата ли я, виновата ли я, виновата ли я, что люблю… Музыка поплыла над садом, низкий грудной голос вплелся в нее, очаровал, повлек за собой, заставляя увидеть и лунную ночь, и поцелуи в саду, и даже удивленные женские глаза… — Виновата сама, виновата кругом… За девичьей виной последовали: «На Муромской дорожке», «Черный ворон», «Каждый выбирает для себя»… Слушатели сидели молча, стараясь не спугнуть волшебство, которое внезапно окутало сад, и Алаис не удержалась от маленькой шалости. Серенада Франца Шуберта со стихами Людвига Рельштаба сама сорвалась с губ: — Песнь моя летит с мольбою тихо в сад ночной… Отзвучали последние аккорды, умолк голос певицы, но Даверты сидели молча. И только минут через десять Луис сбросил с себя оцепенение. Подошел, молча коснулся губами руки Алаис. — Ваша светлость… Этот жест словно сорвал колдовской покров с окружающих. Но высказалась за всех Лусия: — Отец не устоит. Нет, не устоит. Луис посмотрел на герцогиню Карнавон, и вдруг понял: а ведь он тоже может не устоять. * * * Эдмон Арьен был рад видеть и Алаис, и Далана. Гостей пригласили в капитанскую каюту, Эдмон лично разлил вино по бокалам и, светски улыбаясь, завел разговор о погоде. Впрочем, ненадолго. Алаис коснулась губами кубка, показывая, что чтит гостеприимство, и перешла к делу: — Капитан, я вынуждена просить вас об одолжении. — Да, Алекс? Алаис вздохнула. — Не Алекс, к сожалению. Алаис Карнавон, к вашим услугам. Эдмон онемел. Остолбенел и окаменел одновременно. |