Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 9 – Нина Тимолаева

— До Чёрного перевала остался час пути, — повторила она. — Вы получите вдвое больше, если довезёте меня до ворот.

На этот раз он посмотрел прямо.

Он был уже немолод, с тяжёлым подбородком, красноватыми от ветра веками и лицом человека, привыкшего спорить только с погодой. Но сейчас в его глазах стояло то особое северное упрямство, которое рождается не из злости, а из многократно проверенного опыта.

— И втрое не поеду, — сказал он. — Там не место для ночёвки. Не место для женщины одной. Не место вообще.

— Вы были там?

— Достаточно близко.

— И?

Он сплюнул в сторону, словно сам себе запретил говорить больше.

— Люди оттуда не возвращаются прежними.

Это было сказано без пафоса. Без желания напугать. Как если бы он сообщил: лёд тонкий, мост повело, волки вышли близко к деревне. Простая, сухая правда, в которую здесь привыкли верить без лишних вопросов.

Селена сжала пальцы на краю дверцы.

— Значит, возвращаются всё-таки.

Он недовольно дёрнул щекой, будто понял, что на словах её не проймёшь.

— Дальше будет селение, — произнёс он после паузы. — Последнее перед перевалом. Там, если захотите, останетесь до утра. А после уже решайте, что вам дороже: рассудок или наследство.

— Везите.

Он буркнул что-то себе под нос, но снова поднялся на козлы.

Через четверть часа впереди показались первые крыши.

Селение будто выросло из сырой земли нехотя: несколько низких домов, притулившихся к склону, кривой частокол, колодец, сараи, пустой загон, дым из труб. Ни детского смеха, ни лая собак, ни суеты у ворот. Только двое мужчин у кузни, старуха с вёдрами и мальчишка на крыльце лавки. Все трое посмотрели на подъезжающий экипаж так, будто увидели в нём вестника дурных новостей.

Возница остановил лошадей у единственного постоялого двора — приземистого дома с тёмной вывеской, на которой от старого рисунка остались лишь смазанные очертания гор и птицы.

Селена вышла из экипажа, не дожидаясь помощи.

Дверь трактира открылась ещё до того, как она поднялась по ступеням. На пороге стояла женщина лет пятидесяти с широкими плечами, тяжёлым пучком на затылке и внимательным взглядом, в котором было столько осторожности, что он сразу делал её моложе и жёстче.

— Ночь на двоих? — спросила она, глядя не на Селену, а за её плечо, будто искала сопровождающего мужчину.

— На одного, — ответила Селена.

Женщина молчала чуть дольше, чем позволяли приличия.

— Откуда путь?

— Из столицы.

Теперь настороженность в её глазах сменилась чем-то вроде усталого недоверия.

— А куда?

— К Чёрному перевалу.

Во дворе стало тихо.

Даже возница, стаскивавший сундук, на миг замер. У кузни один из мужчин отвернулся так резко, словно не хотел, чтобы его застали за подслушиванием. Старуха у колодца быстро перекрестила воздух каким-то местным жестом — двумя пальцами, снизу вверх.

Хозяйка постоялого двора не сдвинулась с места.

— В гости? — спросила она.

— Дом мой.

Женщина сухо усмехнулась.

— Вот уж не думала, что кто-то ещё станет так говорить.

— Значит, его всё-таки помнят.

— Такие места не забывают. Их обходят.

Селена выдержала её взгляд.

— Мне нужна комната, горячая вода и ужин. А утром — проводник до старого лазарета, если здесь кто-то продаёт не только страх, но и услуги.

Это прозвучало резче, чем она хотела. Дорога вытянула из неё последние силы. Плечи ныли, глаза резало, под кожей накопилась та особая усталость, после которой человек начинает говорить не красивее, а честнее.