Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 36 – Нина Тимолаева

Селена не дышала.

— Ночью крыло заперли. И все, кто был внутри, внезапно оказались людьми, которых никогда не существовало в журнале легиона.

Иара резко сжала рукоять фонаря.

— Эвелин вытащила тебя через старый служебный ход.

Кайр повернул голову к ней.

— Не только меня.

— Но в живых остался ты.

Пауза, последовавшая за этим, сказала больше прямых слов.

— Сколько вас было? — спросила Селена.

— Девятнадцать.

— Сколько вышло?

— Трое.

Она закрыла глаза на долю секунды.

Трое.

Не битва. Не лавина. Не доблестный северный рейд, которыми так любят прикрывать чужие исчезновения. Девятнадцать человек, просто вычеркнутых внутри белого крыла потому, что увидели лишнее и отказались молчать.

Теперь она понимала, почему Арден так изменился, увидев Кайра у ворот.

— А остальные два?

Кайр отвёл взгляд.

— Один не дожил до зимы. Второй исчез по дороге на восток. Я искал его след полгода и понял, что или он мёртв, или слишком разумен, чтобы больше не отзываться ни на одно имя.

Селена смотрела на него, и вдруг всё встало на места иначе.

Не просто молчаливый человек. Не просто чужак со слишком прямой спиной. Не просто бывший военный, которому некуда было идти.

Человек, которого уже однажды стёрли. И который всё равно пришёл к этому дому.

— Почему ты вернулся? — спросила она.

Вопрос вырвался мягче, чем она собиралась.

Кайр ответил не сразу.

— Потому что Эвелин была последней, кто знал всё и держал это место не из страха. Когда я услышал, что она умерла, понял: Арден или округ придут сюда раньше, чем зима. И если дом опустеет, то белое крыло закроется навсегда. А вместе с ним — всё, что они прятали.

— И ты хотел найти это раньше них.

— Да.

Иара посмотрела на белую дверь.

— Эвелин говорила, за ней остались комнаты, которые лучше не трогать без нужды. Я думала, она имеет в виду память.

— И её тоже, — сказал Кайр.

Селена опустила взгляд на знак над ручкой.

Метка на ладони отозвалась снова — мягким, но настойчивым теплом.

— Что за этой дверью? — спросила она.

— Начало и конец одной и той же лжи, — ответил Кайр. — Если повезёт — бумаги. Если нет — только стены, которые помнят лучше людей.

— Ты уже заходил туда после той ночи?

— Нет.

— Почему?

Он посмотрел на неё, и в этом взгляде впервые за всё время промелькнуло нечто почти незащищённое. Не слабость. Нежелание снова пройти через место, где тебя однажды попытались лишить не только имени, но и будущего.

— Потому что не мог открыть, — сказал Кайр. — Белое крыло после того случая запечатали вторым знаком. Эвелин считала, что когда придёт нужный человек, дом сам решит, пускать ли его внутрь.

Селена невесело усмехнулась.

— Как удобно. Снова я.

— Не удобно, — тихо сказала Иара. — Неизбежно.

Селена подошла к двери вплотную.

Белый камень вокруг знака был чуть темнее в тех местах, где его касались руки. Не много. Всего несколько следов, старых, почти стёртых. Один из них — узкий, тонкий, возможно, принадлежал Эвелин. Другой — шире, грубее. Она не хотела думать, чей.

— Если я открою, — сказала Селена, не оборачиваясь, — назад уже не отступить, да?

— Назад уже не отступить с того момента, как ты сказала Ардену «нет» у ворот, — ответил Кайр.

Справедливо.

Она подняла руку и коснулась знака.

Холод мгновенно прорезал кожу. Не болью — внезапным, до дрожи ясным ощущением чужого напряжения, страха, удержанного крика, торопливых шагов, захлопнутой двери. Не образы даже. Следы. Дом помнил не лицами, а давлением прожитого.