Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 16 – Нина Тимолаева

Селена облокотилась ладонью о край стола.

— А если не смогу?

— Тогда дом начнёт пустеть. Сначала тихо. Потом быстро.

Слова не ранили. Они легли тяжело и честно, как камень на ладонь.

— И сколько времени у меня есть? — спросила она.

Иара перевела взгляд на окно, за которым северный вечер уже подбирался к стёклам.

— До первой настоящей беды.

— Ты говоришь так, будто она обязательно будет.

— Я живу здесь достаточно долго, чтобы не надеяться на лёгкое.

В кухню вошёл Харн, хотя Селена была уверена, что старик ушёл сразу после ворот. Он держал в руках узел из грубой ткани и хмурился так, будто каждый новый шаг в сторону дома давался ему с внутренней бранью.

— Оставил на дворе, а потом подумал, что слишком много чести для здешнего ветра, — буркнул он и положил узел на стол. — Сушёное мясо. Крупа. Два мешка муки привезут через день, если лавочник не струсит.

Иара приподняла бровь.

— Ты сам к нему поедешь?

— А ты думала, я позволю им морить себя голодом только потому, что в доме сменилась женщина?

— В прошлый раз ты клялся больше сюда не возвращаться.

— В прошлый раз Эвелин была жива и сама могла послать меня к чёрту. Теперь её нет, и дом, видимо, решил, что мне можно испортить старость окончательно.

Он говорил ворчливо, но в ворчании слышалась преданность, которую не принято показывать открыто.

Селена посмотрела на узел, потом на старика.

— Спасибо.

Харн отмахнулся.

— Благодарить будешь, если до зимы не развалитесь.

Он хотел уйти, но у дверей обернулся.

— И ещё. Внизу, в селении, уже знают, что ты осталась.

— Так быстро?

— Здесь новости бегают шибче коней. К утру будут знать не только это, но и то, какого цвета у тебя плащ и сколько раз ты оглянулась на ворота.

Селена невольно усмехнулась.

— И что с этим делать?

— Ничего. Пусть смотрят. Хуже, когда перестают.

Старик ушёл, оставив после себя холодный след сырого воздуха и ощущение, будто сказал больше, чем хотел.

Вечер собрал их в общей зале.

Дом был слишком велик для девяти человек, и потому любая общая встреча не становилась уютнее — наоборот, сильнее подчёркивала пустоту вокруг. Большой стол оказался сдвинут к очагу, огонь в котором наконец разгорелся. Свет ложился на лица рыжими пятнами, выхватывал чужие руки, тени на стенах, отблеск в серебряном глазу мужчины со шрамом. Селена сидела во главе стола не потому, что стремилась занять место Эвелин, а потому, что другого ей бы сейчас не позволили — этот дом проверял её даже посадкой.

Ели молча.

Не враждебно, но настороженно. Так молчат не за семейным столом и не среди чужих, а среди тех, кто ещё не решил, кем вы друг другу окажетесь — бедой, опорой или просто временным неудобством.

Первой заговорила женщина с девочкой.

— Меня зовут Лара, — сказала она, будто выполняя долг, а не делая шаг навстречу. — Это моя дочь Нив. Мы из речного края. Были.

Она запнулась на последнем слове, и этого было достаточно, чтобы Селена не стала спрашивать дальше.

Мальчик поднял голову.

— Том, — сказал он и тут же вернулся к миске, словно выдал о себе непозволительно много.

— Рем, — отозвался мужчина со шрамом, не глядя на неё.

Остальные называли имена так же коротко: Йор, Веста, близнецы Марк и Мир, молчаливая старая Брин, которая всё время сидела у огня и вязала что-то из серой шерсти, не поднимая глаз. Имена были простыми, голоса — разными, но почти в каждом слышалась одна и та же натянутая нить: не верить слишком рано.