Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 15 – Нина Тимолаева

— Значит, нас не выгонят?

Селена не ожидала, что именно этот тихий голос окажется для неё тяжелее дороги, тяжелее ворот, тяжелее взгляда Иары.

Она подошла ближе.

Девочка смотрела на неё огромными серьёзными глазами, слишком внимательными для своих лет.

— Нет, — сказала Селена.

И только произнеся это, поняла, что клянётся не ей одной.

Себе тоже.

Снаружи, над пустым двором, медленно сгущался ранний северный вечер. Ветер тронул старую вывеску у хозяйственной постройки, и та глухо стукнулась о стену, будто дом услышал решение.

И запомнил.

К вечеру дом действительно запомнил её.

Не принял — до этого, как Селена уже начинала понимать, здесь было далеко, — но перестал смотреть как на случайную гостью. Это ощущалось не в чуде и не в знаке, а в мелочах. Сквозняк больше не бил ей в спину на каждой лестнице. Дверь в кухню открылась сразу, без прежнего упрямого скрипа. Даже пустой очаг в общей зале смотрелся не мёртвой пастью, а чем-то, что просто слишком долго ждало, пока в него вернётся огонь.

Иара показывала дом так, словно водила её не по наследству, а по ране.

Кухня. Кладовая. Две жилые комнаты на первом этаже. Длинный коридор, в который лучше не выходить ночью без света, потому что пол там местами «имеет своё мнение о чужих шагах». Узкая лестница наверх. Комнаты, где ещё можно жить. Комнаты, где уже нельзя. Небольшой внутренний двор, затянутый серым холодом. Галерея, за которой начинались бывшие палаты — пустые, тёмные, с рядами железных кроватей, от вида которых по коже ползло ощущение прожитой боли, хотя всё давно покрылось слоем времени.

— Здесь сейчас никто не спит, — сухо сказала Иара, когда они остановились у одной из широких дверей. — Даже те, кому всё равно, где пережидать ночь.

— Почему?

— Потому что здесь слишком много тех, кого больше нет.

Селена задержалась на пороге. Внутри темнели узкие окна, длинные тени лежали на полу, и казалось, будто помещение дышит холоднее, чем весь остальной дом.

— Ты веришь, что стены помнят? — спросила она.

Иара пожала плечом.

— Я верю в то, что люди оставляют после себя больше, чем считают. Иногда этого хватает, чтобы испортить целое место.

Ответ был в духе всего, что Селена успела услышать здесь с самого приезда: никакой красоты, никакого утешения, только суровая северная прямота.

Они вернулись в кухню, где горел огонь и пахло хлебом, дымом и мокрыми поленьями. Здесь жизнь держалась упрямее, чем в остальных частях дома. Женщина с девочкой, которую вчера Селена увидела в вестибюле, месила тесто за длинным столом. Худой мальчик таскал воду ведром, делая вид, будто занят исключительно этим и вовсе не прислушивается к каждому слову новой хозяйки. Мужчина со шрамом, чья серебристая радужка бросалась в глаза даже при тусклом свете, чинил сломанную лавку у стены. Остальные то появлялись, то исчезали, но теперь уже не прятались совсем. Дом смотрел на неё через их осторожность.

— Кто здесь главный, кроме тебя? — спросила Селена у Иары, когда они остались на несколько шагов позади остальных.

Иара бросила на неё короткий взгляд.

— Ты хочешь услышать приятный ответ или правдивый?

— Начни с правдивого. До приятных я не добралась.

— Здесь никто не главный. Здесь все слишком долго привыкали выживать в одиночку. Эвелин держала всё на себе, потому что умела заставить даже самых упрямых не спорить дважды. Я держала дом, когда у неё не оставалось сил. Остальные держались кто за стены, кто за молчание. Теперь всё зависит от того, сможешь ли ты стать не хозяйкой на бумаге, а человеком, за которым пойдут.