Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 93 – Алекс Джиллиан

Мира в последний раз оглянулась на Дамира. Он яростно боролся с корнями, его лицо раскраснелось от натуги, а в глазах плескались такая невыносимая боль и страх за неё, что сердце девушки вновь пропустило удар.

— Я вернусь, Дамир. Обещаю, — прошептала она и, развернувшись, шагнула в сияющую неизвестность.

Мирослава глубоко вдохнула влажный воздух, напоенный ароматом цветущего луга, стараясь вытеснить из легких застоявшийся запах горьких снадобий и лечебных трав. Свинцовая тяжесть сомнений давила на плечи, но она заставляла себя держать спину прямой, невольно подражая гордой осанке Ингрид.

Долина Двуликих сияла.

Опаловое марево, дрожащее над почвой, придавало каждому листу и травинке невероятную четкость.

Память невольно воскресила ночной кошмар. Сизый туман, пеленой укрывший избы, длинная тень лесной шептуньи над замершим Дамиром, предостерегающий крик Яромира и черная ярость, вспыхнувшая в крови.

Мира ударила его не раздумывая, и осознание того, что она едва не лишила друга жизни, острой иглой прошило сердце.

Гармония наступившего дня казалась кощунством на фоне леденящей внутренней стужи.

— Оставь тревоги за порогом, — Ингрид коснулась ладони девушки, увлекая её за собой.

Улицы Тиходолья дышали жизнью. Из жилищ, вросших мощными корнями в податливую землю, выходили обитатели долины. Мужчины и женщины замирали у резных крылец, провожая гостью торжественными взглядами. В изумрудных глубинах их глаз плескалось благоговение, смешанное со стихийным страхом. Они склоняли головы в безмолвном почтении, пугающе напоминая Мире неуместный восторг жителей Клинграда.

— Они знали? — голос девушки сорвался на хрип. — Ведали, кто я, с первого мгновения?

Ингрид не замедлила шага, её фигура все так же плавно скользила по каменной тропе, а ступни, обутые в мягкие плетёные сандалии, словно и вовсе не касались земли.

— Леору было видение задолго до того, как города людей захлебнулись в лихорадке новых меток. Он увидел деву, чьи волосы сотканы из закатного пламени, а взор лучился первозданной зеленью Эпифиры. Из её ладоней вырывался яростный драконий огонь, но пламя не пожирало наши дубравы, а выжигало мрак, веками ползший со стороны Пепельных Земель. Тогда Леор осознал — ему явилось знамение, что Дева Завесы пробудилась. А спустя месяцы мы услышали оглушительный зов.

Мира резко замерла. Вспышка памяти ослепила. Как наяву она увидела багровое зарево над родными крышами и беснующиеся крылатые тени в черном небе, услышала предсмертный хрип матери и отца, отчаянные вопли братьев и сестры, исчезнувших в когтях крылов…

— Сотни невинных жизней оборвались в угоду вашему «зову» … — горечь обожгла гортань. — Вы вырезали мою семью! Стерли деревню с лица земли. Десятки деревень по всем областям…

В глазах девушки плескались ярость и боль, отозвавшись невыносимым жаром на запястье.

— Безумие владело нами, а не мы им, — Ингрид обернулась, и в её чертах отразилась вековая печаль существа, порабощенного древним проклятием. — Всплеск твоей магии сорвал последние засовы. Твой голос оглушил нас, лишил воли. Ты превратилась в ослепительный маяк среди беспроглядной тьмы. Сущность внутри каждого Двуликого рванулась к этому свету, сметая преграды и не считая жертв.

Мира пошатнулась. Каждая капля пролитой крови теперь ощущалась её собственным преступлением. Чувство вины тяжелым камнем давило на грудь, не позволяя сделать полноценный вдох.