Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 171 – Алекс Джиллиан

Аскарот медленно повернул увенчанную шипастыми рогами голову. В его взоре не читалось ни вызова, ни гнева — лишь всепоглощающее равнодушие вечности к суетливому насекомому.

Между титаническими чешуйками на его груди начало разгораться ослепительное белое свечение. Пространство затрещало и сжалось, не выдерживая чудовищного напряжения.

Ящер выдохнул.

Никакого рева. Никакого яростного броска.

Разящий поток раскаленного добела пламени пронзил мироздание.

Огонь ударил в Вейрона с такой скоростью, что князь не успел осознать собственный конец. Непробиваемые доспехи, болезненное тщеславие, плоть и кости — всё мгновенно стерлось из сущего. На месте мятежного правителя осталась глухая коптящая тень, навечно выжженная в базальте.

Остаточный шквал белого пламени слизнул оцепеневших жрецов, вмиг обратив их в горстки серой золы, тут же развеянной сухим ветром.

Воцарилась гробовая тишина.

Скулили, вжавшись в горячий камень, три рунверских дракона, не смея поднять глаз на своего прародителя. Рейгар и Двуликая лишились чувств, безвольно повиснув на оплавленных звеньях.

Аскарот тяжело переступил лапами.

Его огромные когти походили на обсидиановые обелиски, скальное плато под ними с протяжным стоном крошилось в мельчайший песок. Одно тягучее, сокрушительное движение — и древний бог навис над Жертвенником. Массивный монолит, удерживающий Миру, казался на его фоне жалкой щепкой.

Девушка забыла, как дышать. Перед ликом истинного божества она ощутила себя крошечной песчинкой, затерянной у подножия разверзшегося вулкана. В обескровленном теле не осталось ни сил, ни даже боли — всё выжег сковывающий ужас.

Когда исполинская тень накрыла плато, на нее вдруг накатило истеричное спокойствие висельника.

Она знала, что будет дальше.

Она сгорала в пламени Аскарота сотни раз.

А теперь чудовище, годами преследовавшее её во сне, явилось за ней наяву.

«Ну давай, — мелькнула в угасающем сознании злая, ядовитая мысль. — Заканчивай эту кровавую потеху. Сожги меня, божественный выродок, и навсегда застрянешь здесь!»

В её голове, перекрывая надсадный свист пепельного шторма, ударил тот самый оглушительный рев из её ночных кошмаров:

«КРОВЬ. РВАТЬ НА ЧАСТИ. НАЙТИ. ЗАБРАТЬ. МОЯ!»

Громадная, увенчанная рогами голова опустилась ниже. Гигантский глаз, в котором бурлили океаны магмы, замер так близко, что Мира отразилась в его вертикальном зрачке — не больше ресницы на фоне пылающего ока.

Бездна распахнутой пасти, усеянная зазубренными, похожими на вековые сосны клыками, надвинулась на неё, изрыгая снопы искр и густой вулканический дым. Раскаленный ураган его дыхания вмиг опалил ресницы и волосы. Мира зажмурилась в ожидании, что сейчас её поглотят челюсти древнего чудовища.

Вот он, неизбежный конец. Великая Жатва начнется с пожирания её плоти.

Но испепеляющего огня не последовало.

Вместо этого пространство резко сжалось, выдавив из легких остатки воздуха. Раздался тошнотворный, влажный хруст и чудовищный скрежет — словно живая гора безжалостно сминала саму себя. До слуха донеслось яростное шипение остывающей магмы.

Мира с трудом разлепила отяжелевшие веки.

Дракон исчез.

Пепельная буря нехотя расступалась. Прямо из её серого нутра, ступая босыми ногами по дымящейся золе и запекшимся лужам крови рунверских жрецов, к ней шел обнаженный мужчина, покрытый черной копотью и сажей.