Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 156 – Алекс Джиллиан

— Ты не сможешь улизнуть за пределы моего замка, — снисходительно ухмыльнулся Верховный. — Лучше не трать свои силы впустую, — посоветовал он и вернулся к изначальной теме. — Итак, на чем мы остановились?

— На том, как я поразила тебя своей дерзостью, — ядовито выпалила Мира.

Придерживаться выбранной линии поведения было непросто, учитывая, что Верховный буквально нависал над ней, упираясь одной рукой в подпорку балдахина и заполняя своей тьмой замкнутое пространство.

Пуховое одеяло и тонкая шелковая рубашка, надетая на голое тело, вряд ли могли стать серьезной преградой, если он вдруг решит проверить её непокорность на прочность.

Словно уловив ее страхи, пламенеющий взгляд князя лениво прошелся по распахнутому вырезу рубашки, пробуждая внутри те самые животные инстинкты, о которых говорила Вея. Воздух сгустился до предела, натянувшись между ними звенящей, опасной струной.

Пытаясь вырваться из-под гнета нарастающего напряжения, Мира почти с мольбой скосила глаза в сторону кресла, где недавно дремала серебряная лиса, но той уже и след простыл.

Вот же вероломная бестия, исчезла в самый неподходящий момент!

Кайрос подался вперед. Тяжелая ткань балдахина отсекла их от остальной комнаты, сжимая мир до размеров смятой постели. Обволакивающее тепло сильного мужского тела ощущалось кожей даже на расстоянии. Владыка не касался ее, но его разрушительная темная сила уже по-хозяйски скользила по обнаженным плечам, заставляя волоски на руках и затылке вставать дыбом.

Мира сглотнула, отчетливо ощутив на своих губах терпкий, дурманящий вкус пепла.

— Мое мнение изменило отнюдь не твое упрямство… хотя оно, безусловно, будоражит, — его голос опустился до бархатистого, вибрирующего рокота, проникающего под самые ребра.

Кайрос неторопливо поднял руку. Его палец едва ощутимо скользнул по линии ее скулы, очертил упрямо вздернутый подбородок и остановился на яростно бьющейся жилке на шее. От этого ленивого, дразнящего жеста по позвоночнику Миры прокатилась горячая волна.

— В этом замке нет никого, кто осмелился бы сопротивляться моей воле. Абсолютная покорность… приедается.

Мира замерла. Она не могла отвести взор от отливающих багрянцем глаз. Перед ней стоял враг. Безжалостный тиран, чудовище во плоти. Но та сила, что пульсировала теперь в ее венах, не ведала человеческого страха. Она отзывалась на его близость диким, первобытным голодом. Хищник признавал равного хищника. Все ее существо, вопреки доводам рассудка, непостижимым образом тянулось к этому темному пламени, желая то ли сгореть в нем без остатка, то ли подчинить себе.

— Но я говорил немного о другом, Мира… — он произнес ее имя медленно и тягуче. Его лицо оказалось так близко, что каждое слово обжигало чувствительную кожу на ее шее. — Когда во время нашего состязания на Обсидиановом Уступе твое отчаяние высекло луч, пробивший мою броню, я понял… твоя искра достаточно сильна, но затаилась под шелухой человеческой уязвимости. Тогда я решил пойти дальше, позволив огненному дракону приблизиться к тебе. Но все, что произошло потом…

Кайрос не закончил мысль. Он резко выпрямился, одергивая ладонь. Однако повисшее между ними напряжение никуда не исчезло, готовое полыхнуть от любого неосторожного слова.

— Магия Двуликих питается живой энергией земли, а мы, огнерожденные, черпаем силу из вулканического ядра. Ни одна из двух стихий не способна сотворить подобное, — кивком голову он указал на изувеченную правую руку, и его взгляд опасно сузился. — Как ты это сделала, Мира?