Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 143 – Алекс Джиллиан

— Тиходолье пало. Нам пришлось отступить, — печально сообщил Двуликий. — Остальные долины пока держатся. Мы укрылись там. Но Завеса трещит по швам, Мира…

— Ты ответил только на один вопрос из трех, — холодно заметила она.

— Пламя рунверского дракона едва не убило меня. Я рухнул в лесную чащу, но благодаря Ингрид остался жив. Она нашла и выходила меня. — Леор прервался, собираясь с силами.

Иллюзия показывала лишь его лицо и мерцающие серебром светлые волосы. Магии цветка не хватало, чтобы соткать образ Двуликого целиком. Но и того, что Мира видела, оказалось достаточно, чтобы понять, насколько сильно он изможден. Совершенные черты лица заострились, под глазами залегли темные круги, а некогда сияющая кожа отливала мертвенной бледностью.

Девушка невольно вспомнила, как Леор отчаянно тянул ее вверх, поднимая над захлебывающимся в крови Тиходольем. Как его израненные крылья рассекали воздух через боль и немыслимые страдания. Как свистел ветер в ее ушах, сливаясь с низким гортанным рычанием кры́ла.

Какие бы цели Леор ни преследовал, но он пытался ее спасти… И спас бы. Даже ценой собственной жизни. Но его остановили, выпустив в грудь столб пламени.

Почему же она так легко об этом забыла?

Мира скрестила руки на груди. Разрозненные осколки совсем недавнего прошлого кружились перед ее глазами, не давая четкой картинки.

— А Дамир? Вы нашли его? Он с вами? — отбросив бесполезные потуги, девушка вернулась к насущным вопросам.

— Нет, Мира, — с сожалением отозвался Леор. — Мы искали… и среди павших тел, и среди живых, но он бесследно исчез.

— Ты же не врешь мне сейчас? — прищурив глаза, пытливо спросила Мира.

— Я никогда не лгал тебе, Дева, — качнул головой Леор. — Если бы нам удалось завершить ритуал, — в его голосе прозвучала глубокая грусть. — Ты никогда бы не стала пленницей Вейрона…

— Вейрона? — удивленно переспросила Мира, не сразу вспомнив, где уже слышала это имя.

— Князя Рунвера, — пояснил Двуликий.

— Но причем тут он? Я в цитадели Верховного. Металлический дракон отнес меня туда.

Глаза Двуликого расширились от потрясения. Иллюзия пошла мелкой рябью. Он стиснул челюсти так плотно, что заскрежетали зубы.

— Ты говорила с ним? — после короткой заминки прохрипел Леор.

В сузившихся зрачках сверкнули рубиновые искры. Лицо исказилось, на шее и висках проступила чешуя.

Мира впервые видела Двуликого таким — ослепленным лютой, всеобъемлющей ненавистью.

— Говорила? — требовательно повторил он, и она заметила, как удлинились его клыки и заострились зубы.

Мира изумленно замерла, пораженная тем, что одно упоминание Кайроса привело Леора в неистовую ярость.

В приоткрывшейся памяти раскаленной стрелой пронеслись слова пророчества, прозвучавшего из человеческих уст вещей птицы Гамаюн.

«Из чёрной воды и пепельного ветра поднимется Дева Завесы.

Двуликие назовут её своей, а огнерождённые заберут силой.

И вспыхнет на Пепельных Землях пламя древней вражды.

Но ни тьма не отвергнет её, ни пламя не сожжёт.

И в тот день сорвутся печати, державшие порознь тьму и пламя.»

О, боги….

Но как? Как ей удалось запомнить?

Она тогда едва взглянула на ту птицу, сосредоточившись на бьющихся о барьер кры́лах. Снова прокрутив в голове строки предсказания, Мира в ужасе распахнула глаза, осознав, что первая часть уже начала сбываться. Двуликие действительно назвали ее своей, а рунверский дракон забрал силой.