Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 134 – Алекс Джиллиан

Бросив быстрый взгляд в стоящее неподалеку зеркало, Мира опешила. Еще несколько дней назад она была обычной голодранкой с кряждарских окраин в потрепанном плаще и дырявых сапогах. Спала на тюфяке, набитом соломой, мылась не чаще одного раза в неделю, работала не покладая рук и питалась тем, что удавалось стянуть на городском рынке.

А здесь ей выделили целые хоромы и купальню в придачу, нарядили в атлас и шелка, еще и драгоценными камнями обвешали, стоимость которых могла бы прокормить половину Кряждара.

Но самым пугающим было то, что эта роскошь не вызывала у неё отторжения. Словно проснувшаяся кровь Аскаров заставляла её воспринимать золото и шелка как нечто само собой разумеющееся и полагающееся ей по законному праву. Даже первночальное изумление притупилось, как будто она всегда так жила — не испытывая правденого негодования, что где-то там, за Поясом Завесы, обычные люди влачат жалкое нищенское существование, пока хозяева империи наслаждаются изысками и богатством.

И всё же Мира чувствовала себя донельзя уязвимой в этом откровенном наряде. Но когда стражи отворили дверь, она успела скрыть свои страх и смущение под непроницаемой личиной спокойствия.

Из покоев девушку повели тем же путем, что и прошлым утром, когда она потребовала, чтобы Ждана сопроводила ее к Владыке. Но теперь гнетущая обстановка замка ощущалась куда острее.

Мраморные стены давили с прежней силой. Зеркальная мозаика снова ловила её отражение, разбивая силуэт в карминном шелке на сотни искаженных, сломанных копий. Впаянные в камень золотые руны всё так же источали пульсирующий, как открытая рана, багровый свет.

Недосягаемые своды тонули во мраке, который лишь слегка рассеивали массивные люстры из белого золота. Мертвенно-бледное сияние магических кристаллов, заменявших Аскарам живой огонь, по-прежнему не грело, зато безжалостно подчеркивало монументальность этого склепа, выхватывая из темноты каждую щербинку на древнем камне.

Мира старалась не смотреть в глубокие ниши, где во мраке таились изваяния крылатых исполинов с пустыми, слепыми глазницами и многоруких чудовищ, сжимающих каменные звезды. Густой, тошнотворно-сладкий аромат благовоний въедался в легкие, вызывая слабое головокружение.

Наконец, коридор расширился, переходя в просторную, величественную галерею. Здесь звенящая тишина цитадели давила на уши особенно сильно, а под высоким сводчатым потолком клубились ленивые струи сизого ладана. Зеркальный черный мрамор под ногами отражал скупые блики факелов, создавая иллюзию, будто Мира ступает по глади застывшего темного озера.

Стены галереи украшали массивные полотна в тяжелых, потемневших от времени бронзовых рамах. Бронза местами покрылась зеленоватой патиной, напоминая чешую мертвых рептилий. На этих холстах, написанных размашистыми, яростными мазками, разворачивались кровопролитные битвы, отголоски которых, казалось, все еще вибрировали в воздухе.

Мира невольно замедлила шаг, завороженная и одновременно испуганная масштабом запечатленного безумия. Это не выглядело равнодушной хроникой покорения людских земель. На картинах умирал другой мир — чужой, причудливый, совершенно непохожий на тот, что Мира видела с рождения.

Могущественные драконы застилали крыльями нарисованное небо. Они заливали огнем безупречные города, выжигая целые цивилизации до самого основания. На одном из полотен изрыгаемый чудовищами жар был передан настолько искусно, что Мире на мгновение почудилось, будто от холста веет настоящим зноем. Краска, изображавшая бушующее пламя, тускло фосфоресцировала в темноте коридора, сочась жидким золотом и алой медью. Драконы Аскаров не воевали — они пировали на костях погибающего мира, превращая цветущие сады в черную золу и оплавленный шлак.