Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 19 – Алена Шашкова

Киваю и сама ухожу туда, откуда доносится журчание ручья. Как только мы выходим к воде, Гром тут же опускает голову, начиная шумно и с удовольствием пить.

“Кажется, что я ничего не пил вкуснее”, — выдает Гром.

Спотыкаюсь на ровном месте и, кажется, икаю.

— Животные не разговаривают, — вслух говорю я сама себе.

Конь поднимает голову и как-то чересчур подозрительно на меня смотрит, а потом мотает головой, чуть позвякивая удилами. И возвращается к ручью, как будто он что-то подумал, а потом отказался от этой глупой идеи.

Я следую его примеру, а потом набираю пригоршню воды и плещу в лицо. Ледяная влага обжигает кожу, смывая остатки прошедших дней.

Я с наслаждением провожу мокрыми ладонями по лицу, затылку, шее, чувствуя, как усталость и напряжение немного отступают. Потом осторожно снимаю понарошечную повязку с руки и промываю рану. Она требует более пристального внимания и лечения: края воспалились и горят.

Приходится оторвать полосу от подола платья, что мне оставили торговцы. Да, это нелогично, но других вариантов пока нет.

Само платье простое, из грубоватого, но мягкого льна, без всяких украшений. То, что нужно для дороги.

Я быстро скидываю с себя грязное, изорванное платье — то самое, которое больше всего любит муж — и с чувством глубочайшего облегчения надеваю новое. Оно пахнет свежестью и простым мылом. И то, что я оторвала ткань только к лучшему — оно должно было быть мне длинновато.

Наскоро промываю волосы и сразу заплетаю их в тугую косу — когда будем ехать, она не будет мешать Бьерну. Старое платье хочу сжечь, поэтому захватываю с собой и уже собираюсь вернуться к своему спутнику, как до меня доносится мужской голос.

Знакомый. И оттого пробирающий до мурашек. Карл.

Гром тоже поднимает голову и смотрит в сторону поляны, где остался Бьерн. Я прикладываю указательный палец к губам, давая знак коню быть потише. Как будто он меня поймет!

Но Гром действительно замирает так, чтобы не издавать ни звука. Все же умный жеребец!

Подбираюсь чуть ближе к разговаривающим и прижимаюсь телом к толстому дубу, раскинувшемуся у ручья.

— …тела так и не нашли, — говорит он. — Такие дела. Муж никак не хочет верить, что она не спаслась. Думает, может, конь куда унес, его же тоже не нашли.

А в интонации столько сочувствия, что даже я готова поверить, что Франц хочет меня найти. Бьерн молчит, поэтому Карл продолжает.

— Может, видал? Коня серого в яблоках или девушку? Невысокая такая, со светлыми волосами, — скупо описывает меня Карл. — Может, раненая или в грязном платье.

Бьерн наклоняет голову набок и снова молчит. А я прикладываю руку к груди, не в силах сдерживать сердце, которое готово вот-вот выскочить. Считаю секунды, сжимаю кулаки и мысленно молю Всеблагого, чтобы мой спутник сказал “нет”. Но…

— Видел, — отвечает он.

— А что ж ты ее ищешь, а не городская стража? — вместо дальнейшего ответа говорит Бьерн. — Раз уж она обезумела, может, и для других будет опасна? Вдруг бегает тут, напасть в любой момент может?

Вот это номер! Франц еще и сказал, что я с ума сошла. Не иначе как от горя, что мой благородный муж оказался той еще задницей.

На этот вопрос Карл замялся, а потом неубедительно выдает:

— Так они искали вдоль берега, — говорит он. — А дальше сказали — к стражам герцога надо обращаться, городские этим не занимаются.