Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 16 – Алена Шашкова

Спаситель переводит на меня взгляд, а я укутываюсь сильнее в его плащ и так же долго смотрю в его глаза. Не знаю, сколько продолжались бы эти переглядки, но усталость, потрясения и поздний час берут свое, и я сваливаюсь в тяжелую дрему, в которой тепло и уютно. И нет вопросов, которые надо срочно решать, иначе весь мир обрушится.

Только сейчас я понимаю, что так и не расплакалась из-за предательства Франца. Как оказалось, это не самое ужасное, что может случиться.

— Не ешь все яблоко, мне оставь, — сквозь сон я слышу странный, но как будто очень-очень знакомый голос. — Ну…

— Сам в мешке возьми, — отзывается золотоглазый незнакомец. Уж этот голос я точно ни с кем не перепутаю.

— Себе сладкое выбрал… А мне кислятину предлагаешь, — снова произносит первый голос.

А в его интонации я словно бы слышу фырканье коня. Не понимаю.

Приоткрываю глаза, стараясь не подать вида, что уже проснулась и вижу очень радующую меня картину: незнакомец сидит у кострища и кормит с руки… Грома!

И я уже готова вскочить от радости, пока не понимаю. Разговаривающих двое. А в лагере… больше никого!

Я даже зажмуриваюсь и снова открываю глаза. Может, мне чудится? А, может, я и умом тронулась после всего, что случилось. Даже будет неудивительно.

Но я продолжаю слышать непринужденную беседу моего спасителя и моего жеребца. Он грязный, со спутанным гривой и хвостом, в которых застряли какие-то ветки и колючки. Но Гром жив и даже вроде не ранен, что меня радует до мурашек по телу. Седла, конечно, нет, но уздечка чудом сохранилась.

И я продолжаю его слышать. Если это на самом деле так, то почему сейчас? Почему все те пять лет, что он у меня, я ни разу не слышала, как Гром разговаривает? Но… Тем не менее мне его голос же показался знакомым!

— Ты плохо умеешь притворяться спящей, — произносит мой спаситель своим низким голосом, словно наполняющим пространство. — Уже пора вставать, если ты хочешь сегодня хотя бы куда-то добраться.

Я картинно зеваю, делая вид, что он не угадал и вообще разбудил меня. Но судя по его взгляду в мой спектакль он не поверил ни капли.

Ни за что не покажу, что слышала их разговор. Если мне это померещилось, то он может счесть меня ненормальной, а мне отчего-то этого не хочется.

— И вам доброе утро. Если бы вы представились, обратилась бы по имени, — говорю я, поднимаясь и разминая затекшее тело.

Только сейчас понимаю, что спала не на голой земле, а на шерстяном покрывале. Да и вообще засыпала совсем не здесь. Значит, меня перенесли. И вопросов, кто это сделал, у меня не возникает.

— Бьерн, — мой спаситель только мельком поднимает взгляд, продолжая что-то помешивать в котелке над костром.

Должна признать, что имя мне нравится. Оно отдает силой, уверенностью и, с одной стороны, обещает защиту, а с другой — источает опасность для того, кто пойдет против человека с этим именем.

— Элиз, — представляюсь я так, как меня когда-то называла мама. С ударением именно на второй слог.

Возможно, говорю и не совсем правду, но было бы нечестно не ответить Бьерну, но и настоящего имени я сказать не могу. Все же меня наверняка ищут, а я пока не хочу, чтобы меня нашли.

Первым делом иду к Грому. Немного опасливо, потому что боюсь, что он сейчас опять заговорит. Но он лишь привычно фыркает и качает головой, глядя на меня своими умными глазами.