Книга Пугало, страница 6 – Юлия (Ли) Ода

— Ирулан?

— Чего тебе? — кот выбрался из убежища под лавкой с таким видом, словно тронный зал после торжественного приема покидал. И тут же одарил претензией: — Устроила тут, понимаешь…

— Вам всем лучше пока отсюда не высовываться, — разгуляться с обвинениями она ему не дала и опустила котенка на пол рядом. — В смысле, пока я не вернусь.

Когда Аля вышла, Орима послушно топтался возле крыльца, но ступать на него не рисковал. Судя по козе из пальцев, не особо старательно спрятанной за спиной — опасался.

Ну и ладно. Пусть лучше так, чем начнет шастать сюда по делу и без.

— Что у вас стряслось-то? — чуть задержалась она возле двери, раздумывая, стоит ее запирать или нет? С одной стороны делать это днем здесь было не принято, но с другой — катши в доме, и лучше бы их там никому не видеть даже случайно.

— Давай-ка сразу к нам пойдем, — староста мазнул взглядом по ее черному траурному платью из теплой шерсти, такой же вязаной шали без малейших узоров и сморщился. — Пусть старая сама тебе все рассказывает. И показывает заодно — глянуть-то в доме все равно надо будет. Ну, по вашему глянуть, по-ведьмински. Не бойся, деньгами не обижу, особенно если потом языком зазря трепать не станешь.

И Аля вдруг разозлилась — кто бы еще говорил, про язык-то:

— Не нужно мне от тебя никаких денег, — достала она с притолоки над дверью древний с виду навесной замок в пол-ладони размером, продела дужку в скобы и со скрипом повернула ключ — стесняться еще вот этого вот… Обойдется! — Просто перестань ко мне цепляться и все.

А потом вдруг развернулась и уставилась на мужика в упор:

— Слушай, а зачем ты вообще это делаешь? Случай тот дурацкий забыть не можешь? Или боишься, что если не подсуетишься и заранее не назначишь виноватых, тебя самого обвинят, что ни с чем толком справиться не можешь?

И по тому, как быстро тот отвел глаза, поняла — угадала.

— Гнилой ты все же человек, Орима, — сунула она ключ в карман, поправила шаль и спустилась с деревянного крыльца, пару раз скрипнув чуть просевшими ступенями. — Непонятно, за что только здешний народ тебя из года в год старшим над собой ставит?

— Но-но! Ты болтай-болтай, да не через край. А то управу-то нетрудно найти будет! Разложить костерок для ведьмы в наших краях еще полвека назад самое милое дело было, вот ваше племя и сидело тихо! Это теперь вон власти понабрали… Нет тебе доверия, Алита!

— Что ж, понимаю, — едва удержалась она, чтоб не плюнуть ему под ноги. — Ну тогда, может, и травки для вашей старой сам варить будешь?

Тот опомнился:

— Идем, чего уж, — развернулся он к выходу на улицу. — Бабка твоя небось так не дерзила.

— Так ее небось и виноватить во всем подряд не пытались.

— Далеко тебе до нее, ага, — не слишком логично выдал мужик, захлопывая за собой калитку и тут же чуть забегая вперед — словно не с ведьмой вместе шел, а сам по себе. Аля лишь усмехнулась и шаг, наоборот, придержала — пусть себе отбегает: дорога известна, не заблудится и без провожатых.

— Недалеко, на самом деле, — буркнула она под нос — точно не для «собеседника».

И вдруг сообразила, что все же не совсем права. Нет, силу-то свою предшественница передала ей полностью — с ведьмами по другому не бывает… но вот привычки к здешней жизни передать так не смогла. И сама Аля за прожитые здесь полгода сделать этого тоже толком не сумела — все-таки местные порядки здорово отличались от привычных ей раньше.