Книга Помощница аптекаря = любовь дракона, страница 3 – Хелен Гуда, Агния Сказка

— Н-ничего, мадам Живодёр, – запинаюсь я, пытаясь поймать остатки самообладания. – Я уже встаю, прямо сейчас.

— Шевелись. Завтрак давно закончился, и если ты думаешь, что получишь свой черствый хлеб, можешь забыть. Иди на кухню, помой посуду. И чтобы ни одной трещинки на тарелках, понятно? Иначе ты узнаешь, что такое настоящий ад, поверь мне, – она бросает на меня презрительный взгляд, словно я – просроченный йогурт, и выходит, громко хлопнув дверью, оставив меня в компании моих мыслей и растущего чувства безысходности.

Я стою в комнате, дрожа не то от холода, не то от страха, не то от перспективы столкнуться с горой грязной посуды. Мадам Живодёр… судя по всему, это любящая и заботливая директриса этого… этого исправительно-трудового лагеря для девочек? И я – Анесса – живу здесь? Отлично, просто отлично.

Но как? Почему? Что произошло с настоящей Анессой, прежде чем я стала ее незваной квартиранткой?

В голове всплывают еще обрывки чужих воспоминаний: побег, лес, падение… Неужели она пыталась сбежать из этого “рая” для сирот? И что с ней случилось? Накормили просроченной кашей?

Я смотрю на свое отражение в зеркале. Глаза Анессы смотрят на меня с таким уровнем ужаса и отчаяния, что я начинаю сомневаться в своих способностях выжить в этом месте хотя бы неделю.

— Не бойся, Анесса-не-Алина, – шепчу я своему отражению, стараясь звучать убедительно, хотя самой хочется забиться под кровать и притвориться ветошью. – Я постараюсь выбраться отсюда. Я найду способ вернуться домой к своим таблеткам, рецептам и старушкам… или хотя бы узнать, что здесь происходит, и кто решил, что я заслуживаю этот кошмар наяву.

Выдыхаю и направляюсь на кухню. Если верить воспоминаниям Анессы, кухня в этом заведении – это что-то вроде бермудского треугольника, где исчезают надежды и пропадает аппетит. Счастье здесь появляется так же редко, как и неразбавленный суп в тарелках воспитанниц – то есть, фактически, никогда. По пути пытаюсь изобразить что-то похожее на прямую осанку, дабы не навести мадам Живодёр на подозрения, что я все еще симулирую острое приступовидное желание покинуть этот гостеприимный дом. Нога, предательски ноющая на каждом шагу, напоминает, о неудачном падении.

Ох, Алина, Алина, а если точнее Агнесса, в какую же эпическую феерию под названием "найди себе приключений на пятую точку" ты ввязалась… И теперь, как говорится, "назвался груздем – полезай в кузов", то есть, расхлебывай.

Дверь на кухню открывается, и меня окатывает волна оглушительного лязга посуды, словно тут соревнуются симфонические оркестры, играющие на сковородках и кастрюлях. Вдобавок, воздух пропитан клубами пара, вызывающими в памяти ассоциации с фильмами про туманный Альбион, вот только вместо атмосферы загадочности тут откровенно воняет пригоревшей кашей и чем-то до одури напоминающее хлорку - убийственное сочетание для любого гурмана. В этом хаосе, как неприкаянная душа, мечется худенькая девочка, самозабвенно отскребающая комок прилипшей овсянки, затвердевшей до состояния цемента, от дна огромного котла, явно предназначенного для приготовления пищи в промышленных масштабах.

— Мэгги? – неуверенно произношу я, и меня удивляет, как естественно имя сорвалось с губ, будто я всю жизнь произносила его по три раза на дню перед сном, как мантру. Кажется, тело Анессы все еще имеет какие-то приятные воспоминания, даже если мой мозг на данный момент пребывает в состоянии панической атаки вперемешку с легким когнитивным диссонансом.