Книга Сера, страница 203 – Калли Харт

Наконец царапанье пера прекратилось. Он отложил его.

— Вижу, Гуру составил тебе компанию, – тихо сказал он. – Он иногда так делает.

Я посмотрел вниз и обнаружил, что кот уже сидит там и смотрит на меня. Целый. Живой. Мурлыкающий.

— Он любит гоняться за птицами. Когда-то, давным-давно, они имели обыкновение устраиваться здесь на ночь. – Фоули, казалось, потерял нить, пока говорил, как будто слишком устал, чтобы закончить мысль вслух, и ему пришлось заставлять себя сделать это.

— Фоули. – Я произнес его имя, и вампир вздрогнул. – Фоули, посмотрина меня.

Он уставился в свою книгу, застыв на месте.

— Ладно. Отлично. – Второго стула на крыше не было, только тот, на котором сейчас сидел мой старый друг, но зато нашелся деревянный ящик, набитый всякой всячиной, который он, очевидно, использовал, чтобы доставить сюда какие-то вещи. Я опрокинул ящик, высыпал на крышу кожаные тубусы, пузырьки с чернилами и прочую мелочевку, перевернул его вверх дном и уселся напротив него.

С чего я должен был начать? Мы с Фоули не часто смеялись вместе. Он всегда был гораздо серьезнее остальных. Даже серьезнее Ренфиса. Но между нами установилось легкое товарищество. Можно сказать, понимание того, что жизнь, которая должна была у нас быть, теперь потеряна. Мы оба испытывали на себе гнев Беликона – наследники будущего, которое он, приложив титанические усилия, уничтожил, – и терпели его пристальное внимание, пока это не стало невыносимым. Мы стали братьями по необходимости. И были неразделимы. Но прошло так много времени. Целая жизнь, в течение которой мы оба пережили такие страдания, которые прикончили бы большинство других фей.

Я не знал, с чего начать, но последнее, что стоило делать, – это торопить его. Я сидел молча и наклонился, чтобы погладить кота, когда тот подошел и принялся выпрашивать ласку. Гуру – подходящее для него имя: он казался мудрым. Ветер трепал наши волосы и рвал рубашки. Он разметал четкие контуры Гуру, размазав его, словно угольный рисунок, стертый со страницы.

Фоули поднял глаза от книги и посмотрел направо, на куполообразную шиферную крышу башни. Он прикрыл рот рукой.

— Тебе не нужно этого делать, – сказал он, и прижатые ко рту пальцы заглушили его слова.

Я медленно, печально улыбнулся, выгнув бровь.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я делал то, чего не хочу?

Он хмыкнул, словно признавая, что это правда, но больше ничего не сказал.

Я еще немного посидел в тишине, а потом сказал:

— У тебя там, внизу, горит огонь. Настоящее пламя, а не эвенлайт.

Он кивнул.

— Мне нравится его тепло, – сказал он. – Оно… напоминает мне…

О том, как это – жить. Слова остались невысказанными, но я прекрасно уловил смысл.

— Я успел заметить названия некоторых книг. Ты облюбовал секцию философии и этики в качестве дома? – Я позволил себе слегка улыбнуться.

Фоули сделал то же самое, но его улыбка не коснулась глаз.

— Хм, – сказал он. – Здешние существа не интересуются ни тем, ни другим. Мне показалось, это самое безопасное место. – Он горько рассмеялся и наконец встретился со мной взглядом. – Ты совсем не изменился, – сказал он. – Тал рассказывал мне, через что ты прошел. Я… – Обе его брови поднялись. – Я думал, ты никогда не освободишься. Я хотел помочь. Я…

Я медленно покачал головой.