Книга Сера, страница 199 – Калли Харт

— Да.

— А что именно делает Хранительница? Расскажи мне.

— Это важная роль, – выпалила Зовена. – Хранительница посланий отвечает за все коммуникации в Аммонтрайете и за его пределами. Боевые приказы, новости, тайны. Все проходит через меня.

— Похоже на рассыльного, возомнившего о себе. У нас в Зилварене такие тоже есть, знаешь ли. Но там эта работа не в особом почете.

К вампирше почти вернулось самообладание, черты лица вновь разгладились, но при этих словах ее глаза сверкнули, как кинжалы.

— Можно… мне… встать? – процедила она.

— Нет.

— Ты не представляешь, как трудно доставлять сообщения нашим шпионам за границей…

— А насколько сложно доставить письмо высокородному прямо здесь, во дворе?

Она моргнула, застигнутая врасплох.

— Письмо? Здесь?

— Угу. Лист бумаги в конверте. Запечатанном, я полагаю. – Я посмотрела на Кэрриона. – Письма обычно запечатывают, не так ли?

— Обычно, – согласился он.

Я снова повернулась к вампирше.

— Такое письмо относительно легко доставить сюда, во дворец, правда?

— Очевидно. Конечно. – Похоже, она считала, что этот вопрос не стоит ее внимания.

— Тогда объясни мне кое-что. Моя пара и мои друзья многие годы отправляли письма кое-кому здесь, при Кровавом дворе. Неужели эти письма не дошли до Аммонтрайета?

Зовена оскалилась, на ее лбу появились неестественно глубокие морщины.

— Этот мужчина не является членом этого двора. Он отверженный. Отверженные не получают писем. А враги моего дома не имеют права обращаться к своим союзникам в его стенах!

— Значит, письма все-таки дошли.

Зовена ничего не ответила.

— Я могу заставитьтебя ответить.

— Да, они дошли. Но…

— Они все еще у тебя в логове, где бы оно ни находилось? – Было неразумно провоцировать ее. Я была не настолько глупа, чтобы поверить, что текущий баланс сил продержится долго. Рано или поздно высокородные Санасрота найдут способ свергнуть меня, и тогда я не смогу подчинить Зовену своей воле одними словами. Придется прибегнуть к насилию, но я не возражала. Если эти чудовища понимали только язык насилия, то я использую его. Я могла быть жестокой, если это было необходимо. Могла быть безжалостной.

Я позволила Зовене увидеть обещание этого, когда она встретила мой твердый взгляд.

— Да, – едко сказала она. – Они все еще у меня.

— Тогда ты доставишь их по назначению. Сегодня.

Хранительница посланий сжала челюсти.

— Он может спуститься в мои комнаты и взять их, как собака, которой он…

— Ты доставишь их в библиотеку. Лично. – Я говорила медленно, выделяя каждое слово. – Не заставляй меня искать тебя. Потому что, когда я закончу, от тебя не останется ничего, кроме твоих поганых зубов. Все ясно?

Она выглядела так, будто хотела плюнуть мне в лицо, и необходимость сдерживаться просто убивала ее.

— Как зимнее утро, – произнесла она.

В Третьем мои желания никогда не были грандиозными или заоблачными. Чистая вода. Приличная еда. Одежда, которая не развалится прямо на мне. Я не мечтала о многом. И уж точно не мечтала о власти. Происходящее не доставляло мне удовольствия, но это нужно было сделать. Именно это я и сказала Кэрриону: Зовена должна знать, что, как бы сильно она ни желала обратного, я была выше нее, и ей не стоило со мной связываться. Я уже собиралась прогнать ее прочь, как наказанного ребенка, когда дверь в комнаты Тала распахнулась и на пороге появился мой создатель.