Книга Сера, страница 154 – Калли Харт

— Д-да! – заикаясь, пролепетал он.

— Тогда ладно. Пошли, черт возьми.

— Подожди! Подожди… Мы не можемидти! – Он уперся пятками в песок, едва не потеряв равновесие, когда я потянул его вперед.

Я был такблизок к тому, чтобы вырубить этого идиота и перекинуть через плечо.

— Почему?

Глаза Хейдена метнулись к Кэрриону – круглые, испуганные, печальные. Его плечи поникли, все силы внезапно покинули его.

— Сначала нам нужно вернуться в Третий округ, – прошептал он. – Тебе нужно… попрощаться, Кэррион. Прости меня, я…

Я видел, как Кэррион стиснул зубы. Он отступил назад, руки сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели.

— В чем дело? – спросил я.

Похоже, у Хейдена не хватило духу ответить. Но Кэррион каким-то образом уже знал.

— Грация, – тихо сказал он. – Грация мертва.

Молчаливая вереница скорбящих медленно брела по дюнам. Их шарфы развевались, словно молитвенные флаги, подхваченные западным ветром. Песок жалил щеки и заставлял слезиться глаза, когда я поднимался по крутому склону вслед за Хейденом. Кэррион шел впереди, покорно и тяжело переставляя ноги, словно направляясь к виселице. Он ничего не говорил. Никто не говорил.

Жители Третьего округа находились на карантине. Им не разрешалось покидать округ ни при каких обстоятельствах, кроме одного. Даже самым бедным горожанам было позволено выйти за стену, чтобы похоронить своих умерших.

Это не являлось проявлением доброты.

В Третьем округе не было кладбищ, мавзолеев или склепов. Тела униженных и обездоленных нужно было куда-то девать, и Мадра следила за тем, чтобы друзья и семьи недавно умерших своевременно избавлялись от останков. В противном случае им грозили последствия.

Мы вышли через южные ворота. Ни один гвардеец не охранял их. В этом не было необходимости. Мадра слишком хорошо знала, что те, кто совершает погребальное шествие через раскаленные дюны, довольно скоро вернутся обратно.

Ворота в пустыню ничем не отличались от ворот в ад. Идти было некуда. Здесь, среди бесконечных дюн, полных призраков, не было спасения. Только смерть. Люди, уходившие проститься с умершими, всегда возвращались. Что им еще оставалось?

Когда мы добрались до места, я уже взмок от пота и ощущал первые признаки обезвоживания – впечатляюще, учитывая, что обычно феи начинают испытывать жажду не раньше, чем через неделю или две.

Тридцать с лишним мужчин и женщин стояли молчаливым кругом вокруг горящего погребального костра. Закутанная фигура, лежащая в его центре, уже была охвачена пламенем. Столб огня взметнулся к тусклому небу, заставляя воздух дрожать от жара.

В городе из камня и песка мало что можно было сжечь. Каждый принес что-то, чтобы бросить в прощальный костер Грации Свифт. Шаль. Одеяло. Охапки соломы. Женщина из бара, которая вчера накричала на Кэрриона за то, что тот устроил сцену, тихо плача, подбрасывала в огонь обломки сломанного стула. Увидев Кэрриона, она покачала головой, слезы прочертили дорожки на ее покрытых пылью щеках.

— Прости меня, Кэррион. Я бы сказала тебе. Я не знала.

Кэррион не посмотрел на нее. Он не отрывал глаз от огня. Женщина положила руку ему на плечо, сжала его и ушла, направившись по дюнам в сторону города.

Мы стояли и смотрели, как костер раскаляется добела. В конце концов контрабандист шагнул вперед и бросил в огонь книгу. Я видел, как он укладывал ее в сумку, когда мы покидали его квартиру, и тогда же заметил название: «Волшебные создания Гиларийских гор». Эта книга была его единственной связью со своим народом. С его наследием. Со всем его королевством. Семья Грации берегла книгу – и Кэрриона – всю его жизнь.