Книга Сера, страница 127 – Калли Харт

Алкоголь обжег так же, как яд Джошина, но сейчас это произошло по моей воле, так что было не в счет. Я задумчиво смотрел на бокал, анализируя последние несколько часов. Теперь у нас было серебро – целые мешки – благодаря сокровищам, спрятанным на колокольне, – но, живые боги, оно нам дорого обошлось.

— Она сама их сделала. – Я поднял голову.

Кэррион оперся бедром на край маленького обеденного стола. И усталым жестом поднял бокал.

— Ты заставил ее ковать ртуть, но раньше она делала многое другое. Мужчина, который дал ей работу после смерти матери, Элрой. Он создает невероятные изделия из травленого стекла. Изысканные. Продает их людям в Обители. Те вещи, что делала Саэрис, никогда не были достаточно хороши для богачей, но вполне устраивали жителей Третьего.

Внезапно бокал в моей руке заиграл красками.

Это была милая вещь. Небольшая. Ободок бокала украшала витая стеклянная нить. На хрусталь был нанесен рисунок, напоминающий башню, очень похожую на охваченный пламенем дворец Мадры. Собаки с высунутыми языками бежали друг за другом вокруг дна бокала.

Она создала это.

Когда я нашел ее, меня охватила паника. Как могла эта женщина, этот человек, оказаться той, в кого мне суждено влюбиться? Как я смогу защитить ее от той жизни, которой живу сам? Она удивила меня. Там, где я считал ее слабой, она оказалась сильной. Слишком часто ее сердце становилось шире горизонта – слишком большим для ее собственного блага. Я недооценивал ее. Она была невероятной. Двадцать пять лет она выживала в этом суровом месте, а в ее душе по-прежнему горел огонь, необходимый для создания таких творений, которые, несомненно, стоили бы ей жизни, попади они в чужие руки.

Словно прочитав мои мысли, Кэррион сказал:

— Она любила делать провокационные рисунки. А Элрой не мог их продать. Иногда я забирал эти вещицы себе, если удавалось убедить его расстаться с ними.

Кэррион исчез на кухне и вернулся с глиняным кувшином. И снова он ничего не спросил. Я смотрел, как он наливает виски в бокал в моих руках, прикусив внутреннюю сторону щеки.

У меня за ребрами извивался клубок гадюк. Они хотели, чтобы я ударил Кэрриона по лицу. Сильно. Но слепая злость, которую я испытывал к этому мужчине, утомляла. Она не имела смысла. Я смертельно устал, и у меня не было никаких сил продолжать его ненавидеть. Я осушил бокал и осторожно поставил хрупкий хрусталь на стол, все еще не отрывая от него взгляда.

Ее руки прикасались к этому бокалу. Ее руки его создали.

Это заставило меня почувствовать…

Черт, я просто тосковалпо ней. Я хотел, чтобы она была здесь, рядом со мной. Я хотел обнять ее; то, что мы были в разлуке, казалось величайшей несправедливостью, когда-либо совершенной по отношению ко мне. Я не мог справиться с этим.

Кэррион наблюдал за мной, когда я встретился с ним взглядом.

— Давай, – сказал он. – Спрашивай.

Притворяться, что я не понимаю, о чем он говорит, было ниже моего достоинства. Поэтому я спросил:

— Ты любишь ее?

Он опустил голову и тихо рассмеялся, пододвинул стул и тяжело опустился на него. Вытянув ноги перед собой, он сложил руки на животе, одну на другую, и поднял глаза, чтобы встретить мой взгляд.

— Нет, – просто сказал он. И тут же добавил: – Да?

Внутри у меня вспыхнул пожар, горло перехватило.