Книга Сера, страница 105 – Калли Харт

Глаза взломщика сверкнули безумным восторгом. Сейчас он стал собой – той версия себя, которую обычно скрывал.

— У моего хозяина и впрямь поразительныйаппетит, – кивнул он.

— Кто это? – спросил я. – Аррангот? Нолтик? Брешет? – Это не мог быть Мортил: он был заперт в лабиринте вместе со мной на протяжении последнего столетия. Я не мог вспомнить имена других потерянных демонов.

Судя по безумному возбуждению на лице Вората Шаха, то, что он собирался сказать, меня не обрадует.

— Его святое имя – Джошин.

Повелитель пустыни. Король темных снов.

И я оказался прав. Это было плохо. Очень, очень, оченьплохо.

— Черт.

— Кто-нибудь, пожалуйста,скажите мне, что это за звук! – прорычал Кэррион.

Сложив ладони вместе, я призвал свою врожденную и малую магию и стиснул зубы, когда меч – точная копия Нимерель, отлитой в серебре, – появился в моих руках.

— Скорпионы, Кэррион. Это звук миллиона гребаных скорпионов.

Саэрис

— Сколько еще раз мне придется повторить? – возмущалась я. – Я не нарочно!

В детстве я случайно расплавила единственный мамин котелок. Я сказала ей, что оставила его висеть над огнем и забыла о нем. Конечно, это было неправдой. Я дотронулась до него, и металл неожиданно стал жидким, расплескавшись по полу, словно вода. Он так и застыл – глянцевой лужицей, которая когда-то была одной из самых ценных вещей моей матери. Когда она вернулась домой и обнаружила на кухонном столе остатки котелка, ее гнев не знал себе равных. Я неделю не могла сидеть.

Но это? Это выглядело гораздо хуже.

Во дворце царил хаос, Алгат жаждала крови. Гуру сбежал.

Уже не в первый раз за последний час мне показалось, что старуха вот-вот попытается перекинуть меня через колено и отшлепать по заднице, как это делала моя мать.

— Он домашнийкот, ваше величество, – злобно выплюнула она. – Он никогда не покидал библиотеку!

Я чуть не рассмеялась. Гуру был тенью, а тень может направиться куда ей заблагорассудится, невзирая на закрытую дверь или чей-то запрет. Гуру наверняка исследовал весь дворец сверху донизу, и если Алгат этого не понимала – значит, была идиоткой.

Она продолжила гневно пялиться на меня.

— Есть твари гораздо хуже, чем Гуру! Гораздо свирепей! И больше. Крупные хищники, которые проглотят его, не задумываясь.

— С ним все будет в порядке, Алгат. Он, наверное, просто сидит на крыше и смотрит, как во дворе все сходят с ума.

— Гуру не любит ветер, – кисло возразила старуха, – порывы рассеивают его, когда он переходит из одной формы в другую.

— Ммм-ффф-мфмф ммм-ххх-ннн!

Глаза Алгат расширились, переполненные раздражением. Она ткнула книгой в вампирского засранца с позолоченными зубами.

— И что, черт возьми, ты с ним сделала? – требовательно спросила она.

— Ничего такого, чего бы он не заслуживал. Он напал на меня. И оказался связан цепью и прикован к стулу. – Я использовала для этого серебряную цепочку, которую Фишер подарил мне перед коронацией, – ту, что он обвязал вокруг моей талии как пояс.

Алгат хрипло рассмеялась.

— Не могу дождаться, когда ты объяснишь это своему сиру, дитя, правда не могу! Он будет в восторге.

Боль в руке пульсировала как сумасшедшая. Раньше, когда руны вспыхивали на моей коже, раны мгновенно заживали сами собой, как только все заканчивалось. В этот раз мне так не повезло. Кончики пальцев были рассечены, кожа обуглилась и почернела в тех местах, где магия вырывалась из руки. Из глубоких язв на ладонях сочилась кровь, а руны все еще напоминали свежие, покрытые волдырями ожоги, словно кто-то только что прижал к моей коже раскаленное клеймо. Заживление шло, я чувствовала это, но оно занимало гораздо больше времени, чем мне хотелось. Было чертовски больно.