Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 90 – Ри Даль

Я застыла.

Ладонь Фрейвида, тёплая и тяжёлая, легла мне на щёку. Пальцы дрожали — но это было не дрожание умирающего, нет; это было дрожание человека, который наконец дотронулся до того, ради чего жил.

— Любовь моя… — повторил он, и в голосе прорвалась такая нежность, какой я в этом грубом северном правителе и подозревать не могла. — Я знал... Я всегда знал, что ты вернёшься. Я ждал... Так долго ждал...

Я не могла пошевелиться. Не могла ничего сказать. У меня язык прилип к нёбу.

Лишь краем глаза уловила, как вытянулось лицо у Халдрима, будто из него разом ушли все мускулы. Он стоял и смотрел на отца с таким выражением, какое бывает только у мужчин, чей мир неожиданно повернулся не на ту сторону.

И в эту самую секунду дверь с грохотом распахнулась.

— Фрейвид!..

Рагнильда влетела, как птица, у которой подбили крыло. Растрёпанные волосы, заплаканное лицо. Она сделала два шага — и встала. Как вкопанная. Так, словно перед ней разверзлась трещина в полу, и ещё один шаг — и она ухнет вниз навсегда.

Она увидела.

Увидела, как её муж смотрит на меня. Как его рука покоится у меня на щеке. Как его губы шевелятся, и это шевеление — не предсмертный хрип. Это шёпот любви, обращённый не к ней.

— Фрейвид… — выдохнула она.

Фрейвид её не слышал. Не слышал и не видел — для него её не существовало. Сейчас в этом доме, в этом мире, в этой жизни существовали только он и та женщина, которую он наконец увидел в моём лице.

— Поцелуй меня, — прошептал Фрейвид. — Поцелуй меня, родная. Я так долго тебя ждал. Я так по тебе скучал. Все эти годы… Так хотел быть с тобой…

— Нет… — Это было больше похоже на стон, чем на слово. Рагнильда сделала ещё шаг. — Нет, Фрейвид, нет, нет…

Она кинулась к мужу. Хальдрим успел в последнее мгновение. Перехватил её, остановил за плечи и удержал — крепко, обеими руками. Она забилась в его хватке, как пойманная птица.

— Пусти! Пусти меня! Фрейвид! Фрейвид, родной мой, очнись! Очнись, пожалуйста! — Голос у неё рвался, разбивался на куски. — Я здесь! Это я, я твоя жена! Рагнильда! Очнись, посмотри на меня!

Фрейвид её не слышал. Совсем. Он бродил по моему лицу взглядом, в котором не осталось ни капли ясности. Зрачки расширились во всю радужку. Кожа на скулах натянулась.

— Любовь моя… — повторял он опять и опять. — Любовь моя… я столько лет жил без тебя… столько лет… а ты пришла, ты пришла наконец…

— Фрейвид! Посмотри на меня! — кричала Рагнильда истошно.

— Тише, тише, — уговаривал Хальдрим и прижимал её к себе, хотя его собственный голос дрожал. — Он тебя не слышит, Рагнильда. Он тебя не слышит сейчас. Он… он бредит. Он не понимает.

— Я твоя жена, Фрейвид! Я ТВОЯ ЖЕНА!

Рагнильда выкрикнула это так, что у меня внутри что-то оборвалось. И всё-таки Фрейвид её не услышал. И от того, что не услышал именно этого крика, на котором у женщины надломилось всё, что в ней ещё держалось вместе, — мне стало по-настоящему страшно.

Хальдрим упорно не пускал её. А у самого в тот момент лицо было мокрым. От слёз или от пота... Он этого не замечал.

А я… я стояла на коленях рядом с умирающим и не могла шевельнуться. Внутри меня было пусто и звонко, как в высокой пустой бочке. Чужая рука гладила меня по щеке. Чужой умирающий старик звал меня чужим именем. Чужая женщина, которую я начинала жалеть, выла за моей спиной так, что стены, казалось, вот-вот треснут.