Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 75 – Ри Даль

— Как долго? Расскажите мне всё. Как начиналось, как развивалось?

— Всё это неважно, дитя, — прервал он меня мягко, но непреклонно. — Я знаю, что моя участь предрешена. Я смирился. Единственное, о чём молю Верховного — позволить мне пасть в последней битве, как подобает воину. А не захлебнуться собственной кровью во сне.

Я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. Лампа отбрасывала тени на его лицо, делая морщины глубже, а взгляд — пронзительнее.

— А Рагнильда знает? — спросила я.

Он отрицательно качнул головой.

— А Хальдрим?

Снова молчание. Фрейвид долго смотрел на меня, потом похлопал ладонью по лавке рядом с собой.

— Сядь.

Я послушалась. Он повернулся ко мне всем корпусом, и в этом движении было столько усталой нежности, что у меня перехватило дыхание. Медленно, почти благоговейно, он поднял руку и провёл ладонью по воздуху вдоль моего лица — не касаясь кожи, но так близко, что я почувствовала тепло его пальцев. Словно обводил контур другого, давно ушедшего лица.

— Как же ты на неё похожа... — выдохнул он. Глаза, обычно суровые, вдруг наполнились такой неизбывной, светлой болью, что мне стало трудно дышать.

В этот миг передо мной сидел не завоеватель, не враг моего народа, не тот, кто разорял Волховию. Передо мной был просто мужчина, который всю жизнь носил в груди рану, не заживающую даже после десятилетий. Любовь — живая, мучительная, неистребимая — светилась в его взгляде, и на мгновение он будто помолодел. Морщины разгладились, плечи расправились, а в глазах появился огонь.

Я молчала, чувствуя, как в душе поднимается странное, щемящее тепло. Всё, что я знала о нём — ненависть, войны, кровь, страдания моего народа, — вдруг отступило. Остался только этот человек. Живой. Страдающий. Любящий.

— Вы говорите о моей матери? — прошептала я. — Об Астрильде?..

— Да, — выдохнул Фрейвид, и в этом коротком слове было столько тоски, что у меня защипало в глазах. — Моя Астрильда... Если бы ты только знала, как я по ней скучаю.

Он замолчал, тяжело дыша. Плечи его снова опустились, и передо мной вновь оказался старый, больной воин, которого болезнь уже почти сломала.

— А вы уверены... — начала я осторожно, — что мой отец действительно совершил то, в чём его обвиняют? Что он украл её, обесчестил, насильно сделал своей женой?

Фрейвид долго молчал. Потом тяжело вздохнул, и этот вздох вышел из самых глубин его измученной груди.

— Некоторые вещи мы так никогда и не узнаем до конца, — проговорил он наконец. — Сколько ни старайся. Иногда кажется, что знаешь правду. А потом... сомневаешься. Но есть события, которые предопределены богами. Люди лишь исполняют их волю. Мы с Астрильдой... мы не могли остаться вместе. И, возможно, именно для того, чтобы появилась ты. Чтобы ты стала женой Хальдрима. Чтобы именно вы двое...

Он посмотрел на меня так, словно видел не только меня, но и что-то за моей спиной — нити судьбы, сплетённые богами.

— Так должно было случиться, Гайлина. Так было завещано, понимаешь? Вы с Хальдримом должны совершить то, ради чего родились. Даже если сейчас сами этого не видите. Поверь старику.

Я хотела возразить, хотела сказать, что Хальдрим меня ненавидит, что между нами пропасть, полная крови и обид. Но посмотрела в его глаза — и промолчала. В них была такая убеждённость, такая древняя, почти священная вера, что слова застряли в горле.