Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 69 – Ри Даль

— Обещаю, что не дам ему спуску, конунг, — заверила я с улыбкой. — И стану молиться всем богам, чтобы скорее случилось зачатие, на радость вам.

— Твой отец также будет рад, — заявил Фрейвид.

— Мой отец... — я сделала быстрый вдох, беря себя в руки и возвращая самоконтроль. — Да, наверняка...

На самом деле я понятия не имела, как отреагирует Ярвин Беловеж на новость о беременности дочери, особенно если учесть, что меня фактически украли у него на глазах. Что он вообще сейчас думает о произошедшем? Знает ли, что я в принципе жива?..

— Поверь, я это знаю точно, — словно отвечая на мои мысли, сказал Фрейвид и опустил свою огромную ладонь мне на плечо. — Как отец и как правитель.... И как старый враг твоего отца, — он посмотрел прямо на меня, после чего договорил: — И как его новый друг.

Насчёт дружбы я тоже не была настолько уверена. Видимо, сомнение отразилось на моём лице, и конунг внезапно продолжил:

— Не волнуйся, дитя. Я уже отправил Ярвину дары от всего сердца и объяснения, что ты жива-здорова и... счастлива.

— Благодарю вас, правитель, — ответила я совершенно искренне. — Конечно, отец не беспокоится... но всё же...

— Твой отец беспокоится, как и все отцы о своих детях, — перебил конунг.

При этом Хальдрим за моим плечом тихо хмыкнул, но это расслышала только я, а Фрейвид тем временем продолжал:

— Родителем быть тяжело. Ты сама узнаешь в своё время. Надеюсь, боги будут милостивы к тебе, и твои дети, Гайлина, вырастут не такими шалопаями, как некоторые мои, — он покосился на кострище, где по-прежнему извивались в развязном танце множество нордарских мужчин.

— Ты несправедлив, любовь моя, — пропела Рагнильда. — Взгляни на Улафа — он же сокровище.

Конунг засмеялся и потрепал мальчишку по белобрысой голове:

— Этому сокровищу ещё надо вырасти. И тогда он станет моей гордостью! А? Станешь моей гордостью?! — конунг подхватил мальчика подмышки и поднял в воздух, тот залился звонким смехом. — Ну, отвечай! Станешь моей гордостью!

— Стану! Стану, отец! — смеялся малыш.

Наигравшись с ребёнком, Фрейвид усадил мальчишку обратно рядом с матерью и снова повернулся ко мне:

— Но ещё тяжелее, Гайлина, быть и родителем, и правителем, — он заглянул мне глубоко в глаза, будто стараясь навсегда оставить там какое-то важное послание, а затем переключился на сына: — Надеюсь, тебе, Хальдрим, этого и вовсе не стоит объяснять. Ты это знание впитал с младенчества.

— Я много чего впитал с младенчества, отец, — ответил Хальдрим.

— И не станешь ведь спорить, что судьба правителя куда суровее, чем можно себе представить?

— Не стану, — проговорил арвинг. Желваки на его лице сильно напряглись. После паузы он добавил: — Как и ты, надеюсь, не станешь спорить с тем, что и судьба окружения правителя также незавидна.

— Согласен, — улыбнулся Фрейвид, удивительно мягкой, по-настоящему отеческой улыбкой. — На всем порой приходится делать очень непростой выбор сын. А правителю — особенности. Ведь правитель — отец не только для кровных детей, но и для тех, кого он клянётся защищать, своих подданных. И тут порой выбор происходит не в пользу собственных интересов. Иногда надо жертвовать собой, понимаешь?

— Понимаю.

— Хорошо, — Фрейвид кивнул, снова улыбнулся, взял мою руку и сжал, а затем опять заглянул прямо в глаза: — Думаю, тебе стоит самолично навестить своего отца.