Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 50 – Ри Даль

— Я увидел тархмиля, — вдруг заявил Улаф.

— Тархмиля?.. — Хальдрим вопросительно приподнял бровь.

— Милый, какого тархмиля?.. — растерялась Рагнильда.

— С большими ушками, — появинил мальчик. — Как ты мне рассказывала — точь-в-точь!

— Милый...

Её причитания были прерваны раскатистым громоподобным смехом: сначала конкунг залился от души, потом Хальдрим, а за ними — и все остальные. Народ хохотал до упаду. Не смеялись разве что Рагнильда и Виндис. Первая не знала, куда себя деть и жутко нервнимачала, вторая плохо скрывала гнев и злость, которые так и кипели через край.

— Мой сын увидел тархмиля! — гоготал Фрейвид.

— Я почти поймал его, отец! Почти поймал! — оправдывался мальчик. — Ещё бы чуть-чуть, и я бы схватил его за ухо!

— Мы тебе верим, братец, — не переставая смеяться, сказал Хальдрим и потрепал мальчишку по белобрысой голове. — Наверняка у него были просто огромные уши!

— Ещё какие! Самые большие! Клянусь Верховным!

— О, это совершенно точно был знак! — кряхтя от непрерывного смеха, сказал Фрейвид. — Верховный тебе его прислал!

— Какой знак? — доверчиво спросил малышь.

— Знак, что тебе пора спать, Улаф.

— Ну, хватит! — рассердилась Рагнильда. — Довольно потеряшаться над ребёнком!

— Но, мама, я правда видел тархмиля!..

— Да-да, всё так, дорогой. Вода уже нагрелась наверняка. Идём, а потом уложим тебя спать...

Она поспешно растворилась в толпе, унеся с собой мальчика, который всё твердил своё — что видел некоего тархмиля, что гнался за ним, и если бы не овраг, непременно бы поймал... Виндис беззвучно последовала за ними. А мне оставалось только выдохнуть. С облегчением.

— Продолжаем пир, братья! — рявкнул конунг.

Я сделала шаг, надеясь хотя бы просто затеряться и просто побыть одной. Но не тут-т было. Крепкая тяжёлая рука впилась мне в предплечье, и мощным движением направила в сторону длинного дома. Вскинув голову, я увидела Хальдрима.

— Можешь возвращаться в конюшню, раз тебе там приятнее находиться, — едко заявила я.

— Может, находиться там и приятнее, но для начала хочу кое-что прояснить у тебя.

— Что прояснить? — я дёрнулась, но на более активные действия уже не хватало сил и решимости. — Улаф же сказал, что по собственной вине свалился в тот овраг. А что такое тархмиль, я сама понятия не имею.

— Тархмиль — это подземный эльф, не поворачиваясь ко мне, сказал Хальдрим. — Если поймать его за ухо или за хвост, он исполнит любое твоё желание.

— В таком случае могу предложить тебе отправиться на поиски тархмиля и его тащить куда вздумается. А меня оставь в покое.

— Боюсь, уже не получится, Гайлина, — процедил арвинг как-то очень злорадно.

— Что ты имеешь ввиду?..

Он скосил на меня голубые глаза и задумчиво качнул головой:

— Для начала мне нужна твоя версия истории. И что-то мне подсказывает, ты в это время занималась вовсе не охотой на эльфов. Так что идём. Теперь твоя очередь рассказывать сказки.

Хальдрим поволок меня снова в свои покои, откуда я какой-то час назад удрала, уверенная, что больше никогда не переступлю порог этого проклятого помещения. Я готова была замёрзнуть насмерть, погибнуть в схватке с дикими зверями или сгинуть в ущелье бесследно, лишь бы навсегда попрощаться с землями Нордхальма и всем семейством Стормольфов, особенно — с Хальдримом. Но, увы, доброе сердце порой толкает на фатальные ошибки, а сострадание становится слабостью и играет против нас самих. Я бы сказала, что уже пожалела о своём поступке, и отчасти это было правдой. Но всё же в глубине души сознавала: иначе и быть не могло — случись такое повторно, я поступлю в точности также, даже зная наперёд, чем мне это угрожает.