Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 159 – Ри Даль

Волховийцы уходят. А мы остаёмся.

Какое-то время мы стояли молча. Исульф медленно поднялся и подошёл к моему сапогу, ткнулся в него тёплым носом. Я опустила ему руку на голову. Хальдрим, до этого внимательно смотревший на удаляющиеся корабли, наконец повернулся ко мне.

— Гайлина, — сказал он, — что ты ему шепнула?

Я невинно пожала плечами.

— Да так, ничего особенного.

Хальдрим сжал мою руку крепче.

— Гайлина Стормольф.

У меня где-то под рёбрами разлилось тепло. Я уже была не Беловеж — я уже была Стормольф.

— Что ты сказала своему отцу? Я должен это знать.

Хальдрим стоял передо мной и смотрел на меня так, как смотрел бы любой нормальный муж — то есть с лёгкой растерянностью человека, который вдруг почуял, что в его доме без его ведома произошло что-то очень важное.

— Хальдрим Стормольф, — сказала я. И сама не выдержала — улыбнулась уголком рта. — Разве ты сам ещё не догадался?

Он нахмурился. Посмотрел на меня. Посмотрел на убегающие корабли. И снова на меня. И вдруг лицо его стало проясняться.

Сначала — недоверие. За ним — удивление. Следом — широко раскрытые глаза.

А в конце расцвело такое, чего я в нём никогда раньше не видела. Огромное, мальчишеское, обжигающее, ничем не прикрытое счастье.

— Правда? — выдохнул Хальдрим. — Гайлина… это правда?

— Правда.

— Ты… ты что — в самом деле?

— В самом деле, — я тихо засмеялась. — Хальдрим, я тебе уже дважды сказала, неужели нужно в третий?

— Да... То есть нет... То есть… — Он замер. — Неужели у нас будет ребёнок?

— Будет, Хальдрим. Скорее всего, к концу лета. Я… я уже какое-то время понимала, но не была уверена, а сегодня Ладвира мне сказала, что — уверена. Поэтому я сначала сказала отцу. Прости. Я хотела ему — первому, потому что он уезжал. Тебе я бы сегодня всё равно сказала вечером. Я просто…

Я не успела договорить. Хальдрим подхватил меня на руки. Я вскрикнула — больше от неожиданности, чем от испуга. Халдрим принялся хохотать.

Стоявшие у пристани нордары обернулись в ндоумении. По их лицам так и читалось: «Что вобще присходит?»

— Хальдрим Стормольф, — я тоже звонко смеялась ему в плечо, — отпусти меня! Отпусти! Люди смотрят!

— Пусть смотрят! Пусть смотрят, пусть все знают!

— Хальдрим!

— Гайлина!

— Поставь меня! — попыталась попросить всерьёз. — Поставь меня на землю, конунг!

Хальдрим нехотя опустил меня обратно на пристань. Но руки с моих плеч не убрал.

Я глянула на него. И тогда, поскольку я была собой и не могла удержаться даже в этот огромный по своему смыслу момент, я повела бровью и сказала тоном самым каверзным, на какой только была способна:

— Ну, теперь твой план, Хальдрим Стормольф, объявить меня бесплодной женой и избавиться от от меня, кажется, окончательно провалился.

Раньше, чем я успела сама понять, что брякнула, у Хальдрима с лица сошла всякая улыбка. Я тут же пожалела о том, что пошутила.

— Я был дураком, — внезапно сказал Хальдрим. — Я тебе уже это говорил. Я скажу тебе это ещё раз. Я не должен был так с тобой обращаться. Я не должен был никогда думать о таких вещах. Прости меня.

— Хальдрим…

— Я очень счастлив с тобой, Гайлина. Я так счастлив, что мне в это даже не верится. И всё, что у меня в моей долгой бестолковой жизни было до тебя, мне сегодня кажется ерундой. Спасибо тебе. Спасибо тебе за то, что ты меня приняла. И за нашего ребёнка — спасибо тоже.