Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 150 – Ри Даль

В рядах тоже какое-то мгновение молчали.

Кто-то вдруг первым поднял руку и крикнул на всю площадку:

— Слава Гайлине, слава жене правителя Севера!

Снова понёсся общий гул. И в нём звучало моё имя. Имя, которое сталомоим, когда я очнулась в этом мире.

И впервые за всё это утро я заплакала.

Хальдрим привлёк меня к себе и прижался лбом к моему виску. Это, наверное, и был самый главный момент того утра.

Когда костры догорели, мы вернулись в большой дом. Снаружи всё так же мело. Внутри был приготовлен скромный трапезный стол: хлеб, солёная рыба, тёплое разбавленное вино. Это был не пир. Это была тризна.

В большом зале сидели те, кто остался. Сидели тихо. Говорили негромко. Поднимали по одному за каждого из ушедших. Вскоре начали один за другим расходиться.

А мы остались. Хальдрим. Я. Владыка Ярвин.

И Рагнильда.

Её усадили на низкую скамью у бокового очага. В тот круг, где сидели мы, она сама не пошла,да и Хальдрим её туда не позвал. Она просто сидела у огня, лицом к нему, держа руки одну поверх другой и смотрела в красное мерцание углей.

В дальнем углу зала, у второго очага, на старой широкой шкуре, лежал Исульф. Я ушла к нему.

Он был ещё очень слаб. Я нашла его вчера после боя, в общем дворе у нашего колодца — он лежал на боку, и из глубокой рваной раны над его рёбрами медленно шла тёмная кровь. Мы его донесли вдвоём с Торстеном. Потом просидела с ним всю эту ночь, как сидела когда-то с Фрейвидом, не зная, доживёт он до утра. Исульф дожил. Дышал он тяжело, в боку у него у каждого вдоха тонко свистело, но к рассвету он уже сумел поднять голову и посмотреть на меня — и я увидела, как у него в его жёлтом, странном волчьем взгляде светится узнавание.

Теперь он лежал у очага в большом зале, и кушать ему я понемногу принесла, и пить — он лакал из плошки. Я опустилась рядом, погладила его по белой шкуре между ушами. Исульф медленно прикрыл глаза.

— Спи, — сказала я ему тихо. — Спи. Набирайся сил.

Он вздохнул и положил тяжёлую голову мне на колено.

Я подняла глаза и встретилась глазами с Рагнильдой. Она смотрела на меня, и в её взгляде в эту секунду не было ни обиды, ни ревности. Только усталое, очень спокойное принятие.

— Если так хорошо подумать, — заговорила она, снова отведя глаза и глядя теперь куда-то неопределённо, — то это всё я. Я во всём виновата. Хальдрим, я знаю, ты сейчас этого слышать не хочешь. Но я хочу, чтобы это было сказано вслух. Чтобы я сама это вслух сказала. Хотя бы один раз. Это всё я.

Никто не перебивал.

— Это началось не вчера. Это началось началось двадцать с лишним зим назад, когда у меня была подруга. По имени Астрильда. Она... — Рагнильда подняла лицо чуть выше. Глаза у неё в свете огня показались полупрозрачными. — Она с самого начала несла в себе зло. Страшное, неискупимое зло. У неё было всё. У неё была красота. У неё было высокое происхождение. У неё был ум. У неё был мужской характер. Даже сам Фрейвид Стормольф был у её ног. Он её любил так, что, клянусь, глаза его горели, когда она входила в зал. И ей всё это было не нужно. Ничего. Она на нас, на всех нас наплевала. Просто бросила. Просто пошла, как кошка, идёт по своей дороге.

Рагнильда медленно повернулась через плечо и посмотрела на моего отца.

— За тобой пошла, Ярвин Беловеж.