Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 131 – Ри Даль

— Иди, — ровно отозвался Хальдрим. — Иди, Виндис.

Она развернулась — резко, почти злобно — и пошла в круг танцующих. Через несколько мгновений я уже видела её с Брегардом — он подхватил её, Виндис засмеялась громко, нарочито, на весь зал, они закружились, и за ними понеслись все остальные. Брегард перехватил её руку и передал какому-то другому мужчине; тот — третьему; круг разошёлся; Виндис пошла по нему, по очереди отдавая руку каждому новому партнёру, и улыбалась так, будто только сегодня узнала, что она самая красивая женщина в этом зале.

Хальдрим, между тем, повернулся ко мне.

— Что? — Он внимательно посмотрел на меня. — Ты ведь не обиделась?

— Я? — Я подняла брови. — С чего бы?

— Я только что назвал тебя своей женой при половине Тундгарда. И заодно при Виндис. — Он коротко усмехнулся. — Гайлина. Раньше тебя от такого выражения, кажется, передёргивало.

— Это было раньше, Хальдрим. — Я взглянула на него совершенно невозмутимо. — Раньше — это вообще, кажется, было в чьей-то совсем другой жизни.

— А может, и нам тоже пойти потанцевать? — предложил он вдруг.

— Куда?

— Туда, — он кивнул в сторону круга.

Я растерянно засмеялась.

— Хальдрим, я ведь не знаю ваших танцев.

— Там нет ничего сложного.Я тебя научу. Ну же, Гайлина. Если ты хочешь стать настоящей женой конунга, то нордарские танцы тебе всё равно придётся выучить. Не сегодня, так завтра. Так уж лучше сегодня.

— Хальдрим…

— Идём.

Он встал и протянул мне руку.

Я ещё какое-то мгновение медлила. А потом — словно бы и не я это решала, а кто-то более смелый внутри меня — вложила свою ладонь в его и встала.

Зал, мне показалось, на полсекунды замер. А потом загудел ещё сильнее, чем раньше, — потому что весь Тундгард только что увидел, как конунг Нордхальма ведёт свою волховийскую жену в круг.

Честно скажу: танцы никогда не были для меня простым занятием, я ничего не умела. Барабанный ритм был быстрый, ноги нордарок отбивали его так, словно они с этим умением родились, а молодые мужчины каким-то непостижимым для меня способом ухитрялись на каждой паре шагов поворачиваться вокруг своей оси и хлопать в ладони, не сбиваясь с темпа. Я же в первые мгновения чуть не запуталась в собственной юбке. Но Хальдрим не дал мне испугаться. Он одной рукой держал мою руку, другой — поддерживал меня за поясницу, ведя меня по кругу как-то так, что мне нужно было лишь идти за ним, переступая теми шагами, какими он переступал сам. Через минуту я уже стала вторить ему почти ровно. Через две — уже улыбалась. Через три — уже смеялась. Через четыре — обнаружила, что у меня сами по себе пошли тот самый притоп и тот самый поворот, которым я полминуты назад завистливо изумлялась.

— А ты быстро учишься, — Хальдрим, наклонившись к самому моему уху сквозь шум, говорил негромко, и от его дыхания у меня бежали по шее тёплые искры. — Причём, всему.

— Это потому, что ты хороший учитель, — отозвалась я.

— Это потому, что ты способная ученица.

Я рассмеялась и почувствовала, как у меня внутри отпускает что-то, что я держала натянутым и не позволяла себе расслабиться.

Мы шли по кругу. Вокруг нас пел и улюлюкал зал. Где-то совсем рядом нёсся вприсядку Торстен. Где-то ещё ближе мимо нас в чужих руках протанцевала Виндис — она бросила мне на ходу один долгий взгляд, в котором уже не было ни смеха, ни кокетства, — и тут же её закружил следующий партнёр. Где-то у дальнего очага сидел Брегард, прислонившись к спинке скамьи, и смотрел на нас. Я мельком уловила его лицо и снова отвернулась к Хальдриму, потому что не хотела портить себе вечер ничьим тяжёлым взглядом.