Книга Там, где крадут сердца, страница 28 – Андреа Имз

— Спасибо, – поблагодарила я неизвестно кого, придя в себя. И не без опасения открыла дверь.

— Ну, господин Кот, что у нас здесь?

За дверью оказалась кухня или то, что в этом доме сходило за кухню. Кот прошествовал внутрь и оглянулся, чтобы убедиться, что я следую за ним, после чего вспрыгнул на длинный стол, изготовленный из того же глянцево-черного материала. Кота можно было рассмотреть на столе только по сверканию желтых глаз.

Как только волшебнику живется в такой темени? Она, конечно, выгодно подчеркивает его красивые глаза и скулы, но жизнь – это нечто большее, чем красивые глаза и скулы, к тому же кому здесь ими любоваться? Кроме кота?

На кухне, конечно, оказалось еще больше грязных тарелок; объедки протухли настолько, что над ними жужжали бы тучи мух, если бы в этом доме водилось нечто столь прозаическое, как мухи. На кухне стояла сладковатая вонь, а окон, которые можно было бы открыть, не предвиделось.

Насколько я могла понять, в громадном Доме вообще не было окон. Единственным источником света служили мрачно мерцающие люстры.

— Мне нужна вода, – сказала я коту. – Должна же здесь где-то быть вода, чтобы помыть тарелки. И мыло. И поленья для очага, чтобы вскипятить воду. Мне надо помыться самой и помыть загаженные тарелки. Как ему обычно подают еду?

Я медленно оглядела кухню. Ни буфетов, ни корзин с продуктами. Ничего. Только стол, а на столе – тарелки. Он что, сам себе готовит? Волшебным образом? При мысли о том, что мне придется есть еду, приготовленную посредством магии, у меня скрутило желудок.

Черный кот пронзительно мяукнул.

— Жалко, что ты не разговариваешь, – сказала я.

— Ну почему же?

Я оглянулась через плечо, словно здесь был еще кто-нибудь говорящий. Наконец мне пришлось признать, что кот – единственный возможный источник голоса.

Я невольно повернулась к нему:

— Так ты все же умеешь говорить?

— Вообще-то не умею. Но ты пожелала, и я заговорил, – объяснил кот.

Слова, исходившие из кошачьей пасти, звучали странно и как будто с иностранным акцентом. Ему плохо давались «б» и «в».

— А такое бывает? – спросила я.

— Здесь – бывает. Чаще всего.

— Вон как. – Что ж, теперь у меня в этом месте появился союзник. – А какая у тебя кличка?

Кот, кажется, не понял.

— Как тебя зовут? – уточнила я.

— Мне всегда нравилось имя Корнелий.

Я подняла брови:

— Ну что ж, Корнелий. Стоит тебе чего-нибудь пожелать – и оно появится?

Ну просто сказка. При одной мысли об этих кисельных берегах я покрылась гусиной кожей от раздражения.

— Не совсем, – принялся объяснять Корнелий. – Все получится, только если тебе что-то нужно по-настоящему. Просто так попросить не выйдет. А еще он сам решает, что тебе нужно, а чего не нужно, так что бархатных платьев можешь не ждать. Поверь мне – я месяцами грезил о семге, но так ее и не получил.

— В бархатном платье я бы выглядела сущим чучелом, – призналась я.

Кот кивнул, соглашаясь со мной, но я не слишком расстроилась. Хотя бы животное было честным. Или казалось таким.

— Ты сказал «он», – продолжала я. – Он – это Дом?

— Дом, Он. Это примерно одно и то же. Дом вырос вокруг Него. – Я прямо-таки слышала заглавные буквы в этих «Дом» и «Он», хоть и из маленького треугольника кошачьей пасти.

— Одно и то же?

— Поживешь здесь – увидишь. – Кот говорил все увереннее, речь стала беглой. – А с водой и огнем тут и вовсе проще простого.