Книга Мертвы и негостеприимны, страница 51 – Кристина Тэ

И все же наше явление во плоти вызвало слишком уж бурный интерес. На нас… глазели.

Главная из немногочисленных сплетенных воедино улочек Хамранта, усыпанная разномастными лавками, как лицо Лены Эморри веснушками, не то чтобы бурлила, но не замирала ни на миг. До нашего прихода. Теперь же каждая булочница, швея и прачка, каждый торговец и все до единого покупатели, как местные, так и прибывшие издалека в надежде отхватить кусочек святости, стояли в нелепых позах, торчали из окон и дверных проемов и провожали наше триумфальное шествие ошеломленными взглядами. Несколько шагов нам удалось сделать в гробовой тишине, а затем все разом отвернулись, и город захлестнула волна шепотков.

— Что не так? – нахмурилась я и на всякий случай оглядела нас с Тильдой сверху донизу.

— Ничего, – пожала она плечами. – Просто каждый боится, как бы ты не решила зайти именно в его лавку. У тебя репутация надменной суки.

— Что?! – воскликнула я, вновь привлекая к себе внимание, и тут же добавила свистящим шепотом: – Ты же говорила, меня считают милой затворницей?

— Кто-нибудь, где-нибудь… А здесь еще живут те, кого ты в самом начале пыталась нанять для работы в доме. Ну и все милые дамскому сердцу безделушки мы заказывали из столицы, будто хамрантские товары недостаточно хороши. – Тильда хохотнула. – Как сейчас помню, с каким лицом почтальон всякий раз отдавал мне очередную посылку.

— А предупредить не могла? – прошипела я.

Как знала, что надо было идти к озеру.

— Зачем? Репутацию можно и исправить, – отмахнулась она. – Будь милой, улыбайся. Правда, траур, наверное, зря сняла, хоть бы год выдержала. А так… начнут осуждать.

— О боги… – Я возвела глаза к небесам. – Паршивая из тебя помощница.

— Я не помощница, а неупокоенный дух, которому положено тебя донимать, и лишь врожденное мягкосердие…

— Заткнись.

Удивительно, но Тильда послушно умолкла.

Чужие взгляды жгли кожу сквозь ткань, однако стоило обернуться, и все резво отводили глаза, при этом недовольно поджимая губы. Так что оглядываться я перестала и пробормотала:

— Дойдем до конца торговой улицы, там сворачиваем в какой-нибудь не столь оживленный уголок и окольными путями выбираемся из города.

— Трусиха, – фыркнула Тильда. – Трусиха и дура. Грохнешься же где-нибудь по дороге в голодный обморок. И будет потом страдающий мэйн Рэйнер рвать свои прекрасные черные кудри и разыскивать твое тело в осенних травах.

— Да ты поэт. Смотри, скоро сможешь составить конкуренцию Лорэлее. – Я поморщилась и вдруг спохватилась: – А с чего это Рэйнеру страдать?

— Да так. Фантазирую.

— Не стоит.

— Госпожа Гантрам! Госпожа Гантрам! Госпожа Гантрам!

Визгливые вопли заставили нас сначала замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться. Оборачиваться не хотелось, потому что голос я узнала, но всеобщее внимание не оставило выбора. Нацепив на лицо благодушную – надеюсь – улыбку, я все же повернулась на зов и пару минут наблюдала, как по пыльной дороге к нам приближается мэтр Штанге.

Выглядел он неважно, словно бежал от самой столицы. Форменный зеленый мундир, какой обязаны носить все маги, перекосился, широкая отнюдь не благодаря мышцам грудь тяжело вздымалась, лицо и залысины привычно блестели от пота. Мэтр пытался обтираться платком, но, очевидно, не справлялся с двумя делами одновременно, и для каждой процедуры осушения ему приходилось останавливаться. Наконец короткие толстые ноги мага принесли его к нам, и бедолага согнулся пополам, упершись руками в колени и хрипло выдыхая.