Книга Мертвы и негостеприимны, страница 4 – Кристина Тэ

Я шикнула на нее – как оказалось, вслух – и удостоилась двух внимательных взглядов.

— Что-то не так, госпожа Гантрам? – с непроницаемой физиономией поинтересовался мэйн Рэйнер.

— Нет-нет, просто осознаю перемены, – пробормотала я.

Затем беспомощно огляделась, жалея, что не могу исчезнуть прямо здесь и сейчас и появиться за тысячи лиг отсюда, и суетливо схватила саквояж, который благоразумно сразу вынесла из кабинета и на время ритуала оставила на кофейном столике. Не хватало еще бродить сейчас по комнатам. Нет-нет, скоро стемнеет… бежать надо, и как можно быстрее.

— С вами приятно иметь дело, мэтр, мэйн, – без всякой искренности выдавила я, натянуто улыбаясь. – Надеюсь, в этом доме вы обретете семейное счастье.

Прозвучало двусмысленно, как будто счастья я им желала непременно совместного, и мужчины синхронно приоткрыли рты. Но ни исправляться, ни слушать ответные речи я не стала – резко развернулась на каблуках и поспешила к выходу.

— Н-но, г-госпожа Гант-трам… – внезапно начал заикаться маг.

— Позвольте хоть оплатить вознице ожидание, – вмешался Рэйнер. – С полудня экипаж простаивает по… нашей вине.

Виноват был исключительно мэтр Штанге, и мы все об этом знали, но не настолько я жаждала его пристыдить, чтобы рисковать разоблачением.

— Право, не стоит, – бросила я через плечо, не замедляя шага. – Всего хорошего, господа.

Мэйн Рэйнер хоть и вояка до мозга костей, но вояка умный. Он явно заподозрил неладное, а я этой спешкой лишь подливала масла в огонь, но, раз уж все мыслимые и немыслимые проверки мы с домом прошли, задерживать меня никто не имел права. Сделка заключена, и сделка честная… если опустить некоторые нюансы; так что подозрения подозрениями, а следом мэйн не рванул. В дверях я даже обернулась, дабы убедиться: гостиная отсюда просматривалась плохо, но, судя по приглушенным голосам, мужчины не сдвинулись с места.

Я толкнула тяжелые створки и, отважно ступив за порог, жадно втянула носом осенний воздух. Такой же, как и пару часов назад, когда я выбегала проветриться и морщилась от одуряющего аромата кирсии, которой заросла вся округа после первого листопада. Такой же и в то же время совсем другой. Теперь к сладости кирсии добавился терпкий запах свободы.

Голова закружилась, я покачнулась, но быстро поймала равновесие и шагнула на первую из тринадцати ступенек, ведущих с крыльца к подъездной дорожке. Вторая, третья, четвертая… на пятую вместе с моей ногой опустилась еще одна – по-мужски огромная, но при этом втиснутая в женский башмак на звонком каблуке. Дальше мы спускались уже вдвоем: я и материализовавшаяся рядом Тильда. Где-то по пути она попыталась отнять у меня саквояж, но после недолгого перетягивания груза я одержала безоговорочную победу, несмотря на разницу весовых категорий.

— Хочешь что-нибудь потаскать – в экипаже ждут сундук и чемодан, – проворчала я, переместив саквояж в другую руку.

— В них нет денег, – хмыкнула Тильда, и диалог иссяк.

В материальной форме она вообще говорила мало, и все больше по делу, и, только когда вновь оказывалась в моей голове, никак не могла заткнуться.

Судя по храпу, доносившемуся со стороны потрепанного наемного экипажа, возница вполне неплохо проводил время, так что мы позволили себе на пару секунд задержаться у подножия лестницы. Словно подчиняясь командам невидимого дирижера, мы симультанно развернулись и окинули дом прощальными взглядами. Снизу вверх, слева направо. Не могу сказать, что в тот миг испытывала что-то даже отдаленно похожее на грусть, но легкая нервическая тошнота к горлу подкатила. Все-таки здесь я провела без малого десять лет – не особо счастливых, но фактически всю свою молодость… Про Тильду вообще молчу; впрочем, я и не поворачиваясь знала, что лицо ее сейчас невозмутимо, как у престарелого жреца, выслушивающего скабрезную шутку, – годы опыта, как-никак. Хотя внутри там наверняка бушевал настоящий шторм.